Корона из земли и огня
Шрифт:
Ее запутанные рассуждения тонут в моем крике, когда через меня проходит еще одна волна и лишает чувств. Я больше не могу сопротивляться и погружаюсь в бездонную темноту.
Я не знаю, сплю или нет. Только когда мою магию парализует новая волна, я прихожу в себя, после чего меня снова погребает темнота.
Но теперь мне кажется, что я слышу знакомый голос, зовущий меня по имени. Я хочу открыть глаза, но тело отказывается выполнять даже эту команду. Я с усилием продираюсь через темный туман, пытающимся защитить мой разум от боли.
– Как вы могли оставить ее лежать на ледяном полу? – властно гремит знакомый голос. – И что это за рана у нее на голове? Ее уже кто-нибудь осмотрел?
– Нет… эм… мы…
– Вы бесполезны! А теперь прочь с дороги!
– У нас приказ никого не пускать.
– Приказ? От кого? Только не говорите, что от той новой блондинистой подстилки короля! – За этими словами следует вздох. – Вы так же хорошо, как и я, знаете, что это не продлится долго. Вы хотите поставить под угрозу благополучие нашей законной королевы ради мимолетного увлечения короля?
– Я… только… Но…
– Дайте мне хотя бы осмотреть рану на голове и положить ее обратно на солому. Иначе она умрет!
Последующее бормотание я не могу понять. Только стук и скрип двери темницы гремит у меня в ушах. Шаги, очень близко. Быстрые. Не тяжелый грохот солдатских сапог.
– Боже милостивый… – шепчет рядом со мной знакомый голос. – Моя королева, вы меня слышите? – Теплая рука ощупывает мой лоб. – Она ледяная… Когда она в последний раз двигалась?
– Я не знаю, – бурчит охранник. – Может быть… вчера? Она часто кричала. Это было ужасно, поэтому… нас здесь почти нет, но…
– Избавь меня от своих оправданий! Лучше иди сюда и помоги мне положить ее на солому.
Меня поднимают. Все мое тело состоит из боли, даже если я совсем не шевелюсь. Я хочу закричать, но слишком слаба даже для этого.
Как давно прошла последняя волна? Меня трясет от мысли, что скоро наступит следующая…
Соломенная подстилка подо мной ощущается не лучше, чем пол.
– Я могу уйти? – спрашивает охранник. – Если кто-нибудь увидит, что я впустил тебя к ней…
– Я должна только осмотреть травму головы. Для этого ты мне не нужен.
Тяжелые шаги удаляются.
– Моя королева, – шепчет знакомый голос над моим ухом. – Это я, Кларис. Пожалуйста, дайте мне какой-нибудь знак, что вы меня слышите.
Кларис… Она здесь. Она определенно знает, что случилось с Фульком и Гембрантом. И Леандр… Слышала ли она что-нибудь о нем?
Я собираю последние силы и шевелю ртом. Однако не издаю ни звука.
Кларис берет меня за руку и пожимает ее.
– Очень хорошо. Не напрягайтесь. Я здесь. – Она ощупывает кандалы на моих руках и ногах. – Вы из-за этого так обессилели… Я уже видела этот материал. Мне очень жаль, но сейчас я не могу вас освободить. Но… – она понижает голос. – У меня есть план. Однако он вам не понравится, да и другим тоже. Вы все равно мне доверитесь?
Я двигаю пальцем, чтобы ответить, проведя ей по руке. «Да»… Кларис никогда не давала мне повода сомневаться в ее преданности. Она оставалась моей подругой, когда не было ни одной женщины в моем окружении, которой я могла бы открыться. Она сохранила секрет о том, что я люблю Леандра, и вместе со мной строила планы, когда нам будет лучше встретиться.
Мой ближний круг – люди, которым я бы доверила свою жизнь, – невообразимо мал для королевы, но Кларис, безусловно, к нему относится.
Она поднимает мою голову и ощупывает рану. Волосы, которые она отодвигает в сторону, кажутся влажными.
– Это должен осмотреть врач, – ворчит она.
– Черт подери, заканчивай, наконец! – вопит охранник. – Мне не хочется быть выпоротым из-за тебя!
– Я вернусь, – тихо обещает она. – Продержитесь еще немного! Пока что план нельзя воплотить, но я уверяю вас… Мы о вас не забыли. И Леандр вернется обратно.
Мы. Значит ли это, что Фульк и остальные в порядке? И что с Леандром? Он снова во Дворе Пламени? Моя магия настолько зачахла, что я не могу сказать, со мной ли она вообще…
– Проваливай!
Дверь темницы закрывается, и я падаю обратно в темноту.
Глава 11
Леандр
– Принесите больше стрел! – приказываю я, обходя задние ряды. – И не давайте огню погаснуть!
Огонь – наш единственный козырь против солдат Фриски. У них достаточно страха к нему, и поэтому мы можем держать их на расстоянии.
Пока что.
Но меня не покидает чувство, что они нас отвлекают. Ни с нашей, ни с их стороны нет серьезных потерь. Я борюсь на одной стороне с крестьянами и простыми ремесленниками, которые – за исключением налетов земельцев – никогда не держали в руках оружие. Если их стрела попадает в цель, это вызывает взрыв восторга.
Нападениям наших противников не хватает стремительности. Если бы они хотели сравнять Бразанию с землей, они бы смогли это сделать бессчетное количество раз. Но они не делают ничего, кроме как удерживают нас здесь. Прежде всего, меня… Они разбили лагерь вокруг Бразании, так что войти или выйти невозможно.
Мои пальцы сжимают узду. Элора чувствует мое изменившееся настроение и поджимает уши. Я похлопываю ее по шее.
– Все хорошо, девочка.
Я должен отсюда выбраться. Каждый день, пока остаюсь в Бразании и помогаю защищать деревню, неприятное чувство, тлеющее во мне, становится сильнее. По ночам не могу сомкнуть глаз, хотя физически я на пределе.
Как бы я ни старался выбраться из осады или провезти мимо них сообщение – меня всегда обнаруживают. А мои сообщения… никогда не достигают адресата. По крайней мере, я этого боюсь. Я не представляю, что сейчас происходит во Дворе Пламени. Эта неопределенность сводит меня с ума!
Сейчас я понимаю, что фрискийская королева хочет получить надо мной власть, чтобы контролировать Давину. Но зачем? Чего она боится? Давина – королева Огненных земель, даже если и не по своей воле. Не может быть, чтобы она…
Я резко втягиваю воздух, когда ко мне приходит мысль, настолько нелепая, что не может оказаться правдой. Но… если все-таки?
Давина никогда не станет завоевывать Фриску. Она много лет назад перестала быть наследницей Ледяной королевы, когда родился ее брат и его провозгласили законным наследником престола. Но что насчет Эсмонда? Что, если он хочет большего, после того, как подчинил себе заклятого врага? Единственная задача Эсмонда всегда состояла в борьбе с земельцами – войне, которую завещал ему отец, и о причинах которой никто не помнит.