Чтение онлайн

Он изучил мое лицо и волосы, а затем потянулся к резинке, удерживающей мой пучок. После нескольких секунд борьбы он отпустил ее, удовлетворенно кивнув.

— Желтый цвет хорошо подходит к твоим волосам.

Я прикоснулась к резинке и обнаружила мягкие лепестки и листья. По какой-то причине я поборола румянец.

— Ответь на вопрос.

Разай вздохнул и сказал:

— Ты вдохновила меня.

— Я?

— Да, ты! Ты была такой безрассудной и ругала людей на чем свет стоит. Ты все делала захватывающе, и я немного увлекся. Он никак не мог мне навредить, и, возможно, я немного уязвил его гордость. Не то чтобы ты на это жаловалась.

— Нет, — признала я. — Он заслужил это. Но это не значит, что это остановит его надолго, и теперь я задаюсь вопросом, не он ли убийца.

— Возможно, — размышлял Разай с невинными глазами. — Он немного жесток и несдержан.

Я кивнула.

— Для того, кто ограничивается одним жестоким нападением в месяц. К тому же, можно подумать, что убийца более тщательно следит за своим имиджем. — вот почему Клэйв подходил больше. Внешне он выглядел опрятным и идеальным, но у помешанных на контроле есть изнанка в их потребности в порядке.

Не то, чтобы я была одной из тех, кто говорил о своих склонностях к контролю. Кто знает, на что я способна.

Разай явно думал о том же, если судить по его серьезному взгляду.

Я толкнула его локтем.

— Заткнись. Я буду в тренажерном зале. Постарайся больше не устраивать спаррингов, пока меня не будет.

— Они случаются только тогда, когда ты здесь!

Уходя, я покачала головой и поэтому позволила себе улыбнуться. Затем я поймала себя на мысли и остановилась.

Почему я улыбнулась? Разай даже не успокоил меня. Почему он сделал меня… счастливой?

Глава 29

На следующий день моя интуиция потянула меня к трем разным вещам. Точнее, к людям. Коулу, Натаниэлю и Сидни.

Семь раз в течение рабочего дня моя магия заставляла меня смотреть в окно, когда мимо проходил один из этих студентов. Это не оставляло мне другого выбора. Я должна была поговорить с одним из них.

Вечером, после последнего занятия, Разай вошел через мою балконную дверь.

— Стой! — крикнула я, вскакивая с дивана.

Разай замер, глаза его стали большими, как блюдца.

— Что… что это за хрень? — он обвел взглядом комнату, рассматривая красочные украшения.

— Это мои стикеры, — объяснила я. — Они помогают мне решить эту дурацкую головоломку. Моя магия… у меня такое чувство, что в этих файлах есть еще одна подсказка. Не могу избавиться от этого чувства.

Когда информации стало слишком много, чтобы ее обработать, мой мозг перешел на гипердвигатель, подстегиваемый вызовом. Не в силах остановиться.

Каждой жертве выдали по цветному стикеру. Телевизор, журнальный столик, стена и кухонная раковина пестрели голубыми, желтыми, розовыми и зелеными цветами. На полу лежали папки, на которые Разай едва не наступил.

— Это ужасно, — прохрипел он. — И это твоя версия организации?

Я оскалилась.

— А почему ты не постучал? Ты не можешь просто так вламываться в мою комнату, знаешь ли. Это грубо!

Разай нахмурился.

— Неужели я снова сделал это?

Переступил личную границу, не осознавая этого?

— Да, — подтвердила я. — Ты сделал это!

— А я заказал пиццу. — он перепрыгнул через папки и, взлетев, приземлился на диван. — Занимайся своей работой.

Успокоенная обещанием сыра, я продолжила реорганизацию и записывала названия и время занятий. На телевизоре лежали расписания за последние два года, упорядоченные по преподавателям, времени и датам.

Разай лежал вверх ногами на моем диване, его серебристые волосы касались пола, а ноги свисали со спинки.

И все же интуиция заставляла меня идти вперед. Здесь что-то есть, что-то…

У Разая зазвонил телефон, и он ответил, все еще лежа вверх ногами.

— Алло? Да! Спасибо! Пицца уже здесь. — он скатился с дивана, смяв ногами папки на полу.

Я сдержала ругань, пока он выбегал за дверь, явно слишком взволнованный едой, чтобы обращать внимание на мой тщательно контролируемый хаос.

Я осмотрела разбросанную по комнате работу и вздохнула. Я занималась этим несколько часов. У меня болело плечо. Голова пульсировала, а глаза горели.

Пора было сделать перерыв.

Когда Разай вернулся, он позвал:

— Где ты?

— Я здесь!

Он последовал за моим голосом в спальню, бросив взгляд на поднос и салфетки, которые я положила на кровать.

— Это лучшее, что я смогла придумать, — объяснила я. — В остальных комнатах все заставлено, и я не верю, что ты ничего не испортишь. Садись.

Он последовал моей команде и устроился на пледе, скрестив ноги. Я открыла две бутылки пива и протянула ему одну.

Когда мне стало с ним так комфортно? Всего неделю назад я шипела и плевалась в его присутствии, а теперь приглашаю его съесть пиццу вместе на моей кровати.

— Так почему ты считаешь, что в этом замешан Клэйв? Убеди меня, — бросил он, отправляя пиццу в рот.

— Я же сказала, что не скажу.

— Кастиль потребует более подробного ответа, — признал он.

— Кастиль может отметить это в контракте, в котором не было сказано, что я обязана раскрывать информацию.

Разай поднял руки.

— Я дам ему знать. Твои приемные родители научили тебя порочным навыкам ведения переговоров?

— Нет, — машинально ответила я. Пицца была восхитительной. Надо будет запомнить это место на будущее. — Меня научила моя мама.

Моя рука замерла, пицца готова была отправиться в рот. Неужели я только что это сказала?

Разай, словно ищейка, ухватился за крупицу личной информации.

— Разве ты не сирота?

Поздно.

— Да. Но это не значит, что в какой-то момент моей жизни не было мамы. Я жила с ней. — вот. Я же никого не скомпрометировала, верно?

— Что случилось?

— Я точно не знаю, — ответила я, чувствуя себя неловко и смущенно. То, как Разай наблюдал за мной, терпеливо выжидая, словно запоминал каждое слово, было немного не по себе. Мне не нравилось быть под микроскопом, и все же часть меня хотела сказать ему об этом.

Кроме того, уклонение от этого разговора может еще больше разжечь его интерес. Поэтому я добавила:

— Она содержала меня до десяти лет, что ты прочитал уже в моих документах. А потом она решила, что с нее хватит. Однажды ночью я легла спать в ее маленьком дерьмовом домике. А, когда проснулась, то обнаружила, что лежу в переулке возле Таймс-сквер, а в кармане у меня нет ничего, кроме записки. Она сказала мне, что ушла и что кто-то, возможно, скоро найдет меня.