Чтение онлайн

Я подошла ближе, застыв на месте, как Луна к своей планете. Ошеломленная.

Я трогала мамины перья, прикладывая свои крошечные крылышки к ее огромным, чтобы сравнить. Мои детские перышки выглядели пушистыми и игривыми на фоне ее гладких ониксовых лезвий. В то время я сидела у нее на коленях. Она держала меня на руках, наблюдая за мной, словно за чудом.

«Разве мы обе не прекрасны?» прошептала она. Но это никогда не было вопросом.

Перья Разая оказались мягче, чем я ожидала. Благодаря форме лезвия, которое обещало порезать, они скользили сквозь мои пальцы, как шелк. Шипы были толще. Длиннее, чем у мамы. Но почему-то более гибкими. Как будто они предпочитали играть с ветром, а не бороться с бурей.

Я запустила в них пальцы, удивляясь тому, как замедлилось мое дыхание. Мой гнев парил надо мной, отключившись.

— Приятно, правда? — нежно спросил он.

Я вздрогнула от его голоса и отдернула руку. Ненависть вернулась в полной мере, и теперь я еще больше злилась на себя. Когда это я успела протянуть руку? Я не должна была к нему прикасаться.

Это были крылья жестокого убийцы. Разай мало-помалу завоевывал мое доверие, и все это время за всем стоял он.

Мои инстинкты — не магические, а те, что заложены в каждом живом существе, — кричали, что нужно уходить. Уйти. Спрятаться. Но все же я снова потянулась вперед. Мне нужно было. Почему так больно не прикасаться к кому-то?

Меня охватило смущение.

Но да. Я должна бежать.

Этот человек, этот демон, выпотрошил Бенджамина и повесил его, находящегося в сознании, на флагшток.

— Ты до сих пор не закричала, — заметил Разай, тихо складывая черные крылья.

— Страх не в моем стиле, — ответила я.

Он ухмыльнулся, став почти похожим на того Разая, которого я знала.

— Я думал о ярости, а не о страхе. Я бы поставил деньги на то, что ты будешь выкрикивать угрозы и оскорбления в мой адрес… ох. О. Я вижу! Ты в ярости и в ужасе, но слишком упряма, чтобы бежать. Тебе нужны ответы.

Он был прав. В данный момент мне пришлось признать, что Разай убил бы меня, если бы захотел, и я знала, что он может это сделать в любой момент. Но теперь у меня были все шансы, не так ли? Если мне суждено умереть сегодня ночью, то я могу все узнать.

— В чем твоя сила? — потребовала я.

Его бровь выгнулась в ответ на мой вызов.

— Такой личный вопрос от женщины, у которой самой так много секретов. Но я уступлю. Моя демоническая сила заключается в желании и убеждении.

— Пошел ты, — вздохнула я, сжимая кулаки. Как он посмел?

Темнота проглотила все остатки его игривости.

— Если ты на что-то намекаешь, детектив, скажи это вслух.

— А мне это нужно? Ты убил Бенджамина Кастиля, а потом придумал какой-то больной сценарий, в котором должен чувствовать себя героем. Хорошим человеком, пытающимся найти убийцу. И все это для того, чтобы наблюдать за тем, как я бегаю вокруг, словно маленькая марионетка, а ты дергаешь за ниточки, как психопат. Так ты поступил и с Бенджамином? Завоевал его доверие, а потом разорвал его на части? Это все ради больного кайфа? Или ты действительно убедил себя, что ты хороший парень? — потребовала я, мой голос в конце надломился.

Разай даже не моргнул.

— Я беру на себя ответственность за манипуляции. Хотя не могу подтвердить или опровергнуть психопатию. Я никогда не проходил тестирование.

Я так сильно стиснула зубы, что думала, они треснут. Даже сейчас он говорил с сарказмом? После того как убил человека и выставил всех дураками?

Не говоря уже о том, что он играл с моим глупым, идиотским сердцем. Он флиртовал со мной. Целовал меня. Заманивал меня ложным чувством безопасности, играя с моей жизнью.

Последние остатки моей силы вырвались на поверхность вместе с отвращением, все еще слегка усиленным остатками зелья. Не раздумывая, я со всей силы вонзила ее в демона.

Атака была сильной. Я чувствовала тяжесть ее силы в своей душе. И все же она разбилась о невидимый барьер. Все было бесполезно.

И я попробовала снова, втягивая в себя еще глубже, еще больше, чем когда-либо. Я врезалась в него своей магией, бросая ее и сокрушая изо всех сил. Может быть, только может быть, я смогу сломить его…

— Ты зря тратишь силы, — сообщил он мне. — Но продолжай, если истерика помогает тебе чувствовать себя лучше.

Со сдавленным криком я бросилась вперед, сжав кулак, и ударила его в живот.

Разай лениво увернулся, вывернул мне руку и прижал ее сзади.

— Неужели твоя мать никогда не учила тебя хорошим манерам?

Я усмехнулась.

— Да. Но ангелы научили меня лгать. — я знала, что он заблокирует мой удар. Кроме того, не похоже, чтобы мой маленький кулачок мог причинить ему боль.

Именно поэтому я переложила свой маленький клинок в другую руку, прежде чем броситься на него. Разай все еще сжимал одну руку, когда я направила нож ему в живот.

Его глаза расширились. Острие вонзилось в его рубашку. Я почувствовала, как ткань натянулась и разорвалась, а затем лезвие погрузилось в…

Сильный удар прервал мое движение, а затем он поймал мою руку. Один сильный поворот запястья, и клинок упал на траву.

— Ты закончила играть, любимая, — прошептал он мне на ухо, дергая за мои скованные запястья не слишком грубо.

— Даже близко нет, — процедила я, дергаясь от его прикосновений.

— Понятно, — сказал он, усмехаясь. — Полагаю, тебе еще понадобится этот боевой дух. Это хорошо. Но лучше поберечь силы.

— Почему бы тебе не отпустить меня, чтобы я могла потренироваться? На этот раз не шевелись.

— Сегодня ты не готова играть с огнем.

— Насколько я понимаю, все уже в огне.

— Не могу не согласиться, — промурлыкал он. Не было никаких сомнений в том, что он имел в виду. Хотя Разай не стал целенаправленно тереться об меня, его твердый член вдавился в мою задницу, словно угрожая.

И обещая.

Меня бросило в жар… заметьте, совершенно против моей воли… и я провела несколько тяжелых секунд, проклиная собственное тело.

— Ты можешь подумать об этом в следующий раз, когда будешь трахать себя. Кактусом, — подчеркнула я, все еще пытаясь вырваться из его объятий.

Разай с ворчанием принял мой удар локтем по ребрам, но только еще сильнее зажал его.

Я боролась изо всех сил, дергалась и сопротивлялась, зная, что на моей коже уже появились синяки. Мой голос сорвался.