Чтение онлайн

Я справедливо опасалась их, пока случайно не стала одной из них.

На самом деле большинство людей в армии Аррика имели военный опыт. Они либо уволились со службы в своей стране, либо дезертировали, что сделало многих из них людьми с наградой за голову.

Я ожидала увидеть жестокую, варварскую группу людей, которые хотели убить всё, что странно смотрело на них, и согревались, используя отрубленные конечности павших врагов, чтобы разжечь их костры.

Вместо этого я нашла людей, которые уважали жизнь и уважали друг друга. Они помогали застрявшим повозкам, ремонтируя колёса или вытаскивая их из грязи. Они помогали с необходимым ремонтом, когда мы проезжали через деревни. Они проводили время каждое утро и вечер, оттачивая свои боевые навыки и точа клинки. И они покинули свои страны, потому что верили, что это лучшее решение… лучшая кампания за мир, чем что-либо другое.

Я ёрзала в седле, морщась от боли, пронзившей бёдра и спину. Шикса устроилась поудобнее в складках моего плаща, вонзив крошечные когти в ткань, чтобы не упасть. Неделя, проведённая верхом, научила меня ценить простоту ходьбы.

Быстрый взгляд на Оливера доказал, что он был в том же состоянии, если не в худшем. Он выглядел явно огорчённым, когда подпрыгивал на своей кобыле. Она была так же деликатна, как любая лошадь, которую я когда-либо видела, но тело Оливера, казалось, боролось с движениями под ним.

Он бросил на меня кислый взгляд.

— Нельзя жаловаться на обстоятельства. Они всегда могут стать ещё хуже, — он ёрзал в седле. — Одна из первых мудростей Храма.

С минуту я наблюдала за ним, пока он неровно вёл свою кобылу по дороге. Он не мог идти по прямой, чтобы упростить свою жизнь.

— Слушая тебя, никто никогда не узнает, что ты изо всех сил стараешься не жаловаться.

Он сморщил нос.

— Могло быть и хуже. Я действительно в это верю.

Я рассмеялась.

— Как?

— Мы могли оказаться в ловушке на дереве, когда гигантский вепрь безжалостно таранил наше убежище, — его взгляд поднялся, чтобы встретиться с моим. — Или, что ещё хуже, он мог бы уже затащить нас в свою пещеру, чтобы расплющить наши мозги и полакомиться нашими внутренностями.

— Ты мудр, Оливер Молчаливый. Могло быть и хуже.

Лошадь, чьё имя, как я узнала, было Вор, подъехала ко мне, привлекая моё внимание к другой стороне. Конь был великолепен. Бронзовая шкура блестела в лучах позднего утреннего солнца, а тёмная грива мерцала, когда он рысил с совершенной послушностью.

— Доброе утро, Командор, — пробормотала я всаднику.

Аррик улыбнулся мне.

— Доброе утро, незнакомка. Как твоя сегодняшняя поездка?

Я проглотила изрядное количество страданий, чтобы ответить:

— Прекрасно. Совсем как вчера. И за день до этого.

Это было частью нашей повседневной жизни. В то время как Аррик проводил большую часть своего времени со своими людьми, командуя, диктуя и делая всё, что он делал, он постоянно останавливался, чтобы узнать о моём благополучии. Его вопросы остались прежними. Как и мои ответы.

Он усмехнулся.

— Значит, ты привыкла ездить верхом?

Я вспомнила, как Оливер рассказывал о мудрости Храма.

— Я привыкла не жаловаться, Командор, — его бровь удивлённо изогнулась. — Я выросла в Храме Вечного Света, — объяснила я. — Братья, которые меня воспитали, не очень-то нуждались в лошадях вне работы на полях. Боюсь, я очень давно не сидела на лошади.

— Ты росла среди монахов? — выражение его лица было комичным. — Всё это время?

— Всё это время?

— И как долго? — уточнил он. — Сколько времени ты провела с ними?

— С детства, — ответила я честно. — С тех пор, как мне исполнилось девять.

— А сколько тебе сейчас?

Я вздёрнула подбородок. В его голосе было что-то такое, что мне не понравилось. Там был намёк на то, что я всё ещё ребёнок.

— Достаточно взрослая, чтобы знать, что мужчина никогда не должен задавать женщине этот вопрос.

— Моложе двадцати, я полагаю, — продолжал он, как будто я ничего не говорила.

Я повернулась к нему и приподняла одну бровь, подражая его почти неизменному выражению.

— И ты уже знаешь, что я старше девяти. Каково твоё лучшее предположение?

— Семнадцать.

Я проглотила разочарование от его идеального ответа.

— Полагаю, твоя догадка достаточно близка, — сказала я ему.

Его ответная улыбка сказала мне, что он верит в свою победу. Что, я полагаю, он и делал.

— А сколько тебе лет?

— Нет, ты должна догадаться. Это правила игры.

Мой взгляд скользнул по нему, заметив, как он прищурился, и как растянулась на его лице улыбка. Я объясняла загар на его гладкой коже, временем на солнце. У него была густая шевелюра и все зубы, грубая щетина на подбородке. В нём чувствовалась какая-то усталость от мира, но в то же время молодость, жизнерадостность и игривость, которые я старалась не замечать.

Он напоминал мне кого-то, и от этого сходства у меня болезненно сжималось горло, потому что этого не могло быть. Они не были одним и тем же человеком. Этого не может быть. Мальчик, которого я себе представляла, сейчас правит королевством. А Аррик был вне закона. Но эти голубые глаза были точной копией призрака моего прошлого, призрака, который должен был стать основой моего будущего.

Наконец я взглянула на его руки. Они обхватывали кожаные поводья, длинные и крепкие. Молодые руки. На них не было ни морщин времени, ни шрамов от многих сражений, хотя они были обветренными и мозолистыми, что свидетельствовало о тяжёлой жизни.

— Двадцать три, — предположила я.

Он кивнул.

— Близко. Двадцать.

— Двадцать!

Он рассмеялся.

— Разве я выгляжу старше?

— Гораздо, — заверила я его.

Его возраст… Три года отделяли меня от мальчика-принца. Теперь между мной и Арриком такое же расстояние. Но это было невозможно. Простое совпадение. Магия из Кровавого Леса. Я проглотила свои подозрения, скрывая свою реакцию за поддразниванием.

— Я бы предположила, что пятьдесят зим, если бы не боялась оскорбить твоё самолюбие.

— Теперь ты просто жестока.

Я улыбнулась, потому что он был прав.

Мы ехали в приятном молчании несколько минут, прежде чем он сказал:

— Восемь лет ты жила без лошадей, и всё же ты, очевидно, хорошо управляешься с этой. Ты часто ездила верхом раньше?

— Перед монастырём. Да, у нас были лошади. Раньше это было моим любимым занятием.

— Что ж, ты произвела на меня впечатление своим мастерством, незнакомка. Я хвалю тебя за то, что ты осталась с нами, хотя и знаю, что тебе больно.