Чтение онлайн

– Возьми, – послышался голос, я подняла глаза. Мужчина стоял прямо над нами и протягивал две сочные, хорошо прожаренные кроличьи ножки. – Мне одному все равно не съесть, а завтра они уже не будут такими вкусными.

Понятия не имела, как вести себя в такой ситуации. По сути, он не сделал нам ничего плохого, ничем не угрожал и ничего не требовал. Да, я давно не говорила с людьми, не опасающимися меня, но и невоспитанной не была. Моя мама позаботилась об этом. Благодарно кивнув, приняла угощение. Этот человек не вызывал во мне опасений. Конечно, пренебрегать осторожностью я не стану, но и бежать от него очертя голову не было необходимости.

– Так куда вы идете? – спросил он, усаживаясь.

Мне не хотелось отвечать, не из грубости, а от того, что я не могла сейчас рассказать ему правду. На душе снова стало неуютно от принятого мною решения. Мужчина пожал плечами, доел и улегся на одеяло, устремив взгляд к звездам. Я проследила, чтобы Тойтон наелся и удобно расположился поближе к огню, а сама осталась сидеть.

– Интересно, а имя у тебя есть? – глаза незнакомца были уже прикрыты.

– Кассия, – пробормотала я, внимательно глядя на него.

– Кассиопея! – провозгласил Тойтон, и я чуть было не подпрыгнула, а мужчина распахнул глаза.

– Вот оно как, – усмехнулся незнакомец. – Кассиопея! Кто-то из родителей любит звезды?

– Мама, – прошептала я, а потом прочистила горло и повторила, – мама любила.

Мне не понятны были эта его ухмылка и мечтательный взгляд, обращенный в небо до тех пор, пока он не повернулся ко мне и не сказал:

– Что ж, приятно познакомиться, Кассиопея! – снова усмешка. – А я Кастор!

Очень сложно было удержать улыбку в ответ на это искреннее дружелюбие. Кастор значит.

– Ау тебя кто любит?

– Никто, – он снова повернулся на спину и подложил руки под голову. – Я сирота.

Несмотря на то, что произнес он это вполне бодро, мне стало не по себе. Сирота – страшное слово и к нам с Тойтоном оно тоже относится. Это каким-то странным образом сближало нас с Кастором. В душе расцветало непонятное чувство, что-то вроде смятения. Мое имя мама дала мне из любви к старинным чужестранным историям, сагам, мифам, балладам и конечно, к звездам. Оно мне никогда не нравилось, потому что из рассказа мамы мне врезалось в память, что Кассиопея была надменной и горделивой, а это ну никак не вязалось со мной. Никогда не понимала, почему мама назвала меня именно так.

Я бросила взгляд на спящего мужчину. Кастор – тоже звезда. Имя одного из мифических близнецов, сыновей Леды. Это все, что вспомнилось. Я прислушалась к себе и как ни странно не заметила среди своих ощущений страха перед этим незнакомцем. И он совершенно ничего не боялся. Просто взял и уснул в компании чужих людей. Хорошо, ему у нас брать было нечего, но сам-то он явно не из бедняков. Добротные сапоги из телячьей кожи, мягкие, наверное. Черные брюки для верховой езды, широкая светлая рубаха, темная куртка и плащ. Было ли оружие, я не знала, но если и было то, что-то вроде клинка, поскольку меча на поясе не наблюдалось. Сама я владею луком, но тот, что был у меня до тринадцати лет, остался в Валесте. Мне не позволили забрать его с собой. Интересно, смогла бы я похвастать прежними навыками, после долгого перерыва?

– Спать не будешь? – спросил Кастор, не открывая глаз, и я вздрогнула. Оказывается, он не спал.

– Нет.

– Я уже сказал, что не причиню вам зла, – мужчина сел, потянулся, посмотрел мне прямо в глаза.

Я поежилась от такого пристального взгляда. Он рассматривал меня, изучал. Мне говорили, что я красива. Сын Матиса Карл постоянно пытался зажать меня где-нибудь, а некоторые мужчины в деревне смотрели нехорошо. Природа наградила меня длинными ногами и округлыми бедрами, тонкой талией и высокой не очень большой, но и не маленькой грудью. Мария говорила, что для похотливого мужика – я просто подарок, и велела носить свободную одежду. Чистейшие голубые глаза и черные прямые волосы, светлая кожа и чуть полноватые губы. Я пошла в маму, как и Той. Взгляд Кастора не походил на тот, что мне приходилось видеть в Форалле, в нем не было грязи. Я не могла не заметить, что мужчине нравилось то, что он видит. Впервые мне захотелось опустить глаза от приятного смущения.

– Что с ним? – спросил Кастор, разрушая неловкость. Я понимала, о чем он, но не знала, как рассказать.

– Боги знают, – пожала плечами, – родился таким. Не любит чужих, не любит прикосновений, почти не говорит.

– Я не заметил, – мягко улыбнулся мужчина. – Меня он не чурается, со мной говорит, только кажется немного отстраненным и двигается мало.

– Да, в те минуты, когда его не влечет к воде, он может совсем не двигаться. Погружается в свои мысли и просто сидит на месте, вырезая что-то из дерева.

– Трудно с ним? – этот вопрос заставил меня встрепенуться и заглянуть незнакомцу в лицо. Он будто смотрит в душу.

– Нет, совсем нет, – как странно говорить подобное перед тем, как я собираюсь отдать брата, с которым не справляюсь, монахам. Но мне бы не хотелось, чтобы Кастор подумал, будто Тойтон проблема для меня, что он какой-то буйный или что-то в этом роде. Глаза мужчины светились все той же теплотой, и я поняла, что мне хочется говорить с ним. – Возможно немного, но по иным причинам.

– По тем, что я наблюдал у обрыва? – и снова я не удержалась от взгляда на него.

– Ты очень проницателен, – осторожно заметила я.

– Мне говорили, – улыбнулся Кастор.

Я взяла палку и разворошила оставшиеся дрова в костре. Валун укрывал нас от ветра с моря. Ночь выдалась довольно теплая, но я снова поежилась. Молчание между нами не было неловким и, несмотря на его вопросы, я чувствовала себя уютно.

– Что ты забыл в Форалле? – решила задать интересующий меня вопрос. – Вряд ли тебя сюда сослали.

– Почему вряд ли?

– Те, кого сюда отправляет Тавос Громкий, не приходят в одиночку, к тому же верхом, – я указала на его брюки, потертые с внутренней стороны. – Так одежда изнашивается от частой езды на лошади.

Кастор негромко засмеялся и его лицо, в свете костра, стало выглядеть еще моложе и красивее. Насколько я могла судить, он был старше меня лет на десять, может чуть меньше. Искренняя улыбка и мягкие карие глаза сбивали с толку, мешая определить возраст. Еще у обрыва я заметила, что ростом он выше меня на целую голову и довольно хорошо сложен. Крепкий, выносливый, с прекрасной выправкой, словно служил в королевской армии. Во дворце я часто видела солдат и офицеров высшего состава. Их осанка выглядела точно так же. Волосы короткие, темные, но светлее чем мои. Высокие скулы, прямой нос, красивый рот, с чуть заостренными краями ложбинки, над верхней губой.

– К слову о проницательности, – не переставая улыбаться, сказал он, – что еще ты видишь?

– Ты солдат или офицер, – его брови метнулись вверх, улыбка растаяла, в глазах возник вопрос, – выправка, – в ответ кивок. – Возможно в прошлом, но поговаривают, что Тавос не отпускает своих солдат. Службу в его армии можно сменить лишь на сырую могилу.

Его взгляд стал острым, более серьезным, но не злым. Он достал из кармана грецкий орех, а потом кинжал откуда-то из-за спины. Аккуратно вскрыл скорлупу, вынул ядрышко и бросил мне. Глядя на орех на ладони, я чуть не захлебнулась восторгом. Столько лет прошло с тех пор, как я в последний раз видела орех. В Форалле они не растут. Во рту сразу появился привкус, возникший из памяти. Так захотелось откусить, но я удержалась. Тойтон даже не пробовал ни разу, решила оставить ему, сунула в карман.