Чтение онлайн

— Никогда ее не видел. — с равнодушием, слегка припорошенным любопытством, произнес я.

— Не старался. — Пристукнул он тростью о пол. — Дед к нему едет, он его с порога гонит…

— А мама? — Проигнорировал я ворчание.

— Виктория Павловна работает у вас? — Спросил он неожиданно.

— Английский вела до прошлого года. — Припомнил я автоматически знакомое имя.

— Вот. — Буднично постановил он.

А у меня холодная волна, прокатившаяся по телу, сменилась жаром, а затем недоверием и надеждой, в которой было намешано столько всего…

— Она? — Робко уточнил я.

Самая любимая учительница, так добро и с любовью улыбающаяся классу… Или только мне?

Не заметил, как кусаю губы и верчусь тревожно, не зная куда деть руки. Из эмоций — желание бежать в город. Да, она уже уехала, год назад, но остались фото в фойе школы. Память — крепка, но вдруг выветрилась хотя бы малость?

— Она. Не думай о семье плохо, — усмехнулся Амир. — Знаю, ты считаешь, твоя семья — тут. Это правда, но только часть ее. Теперь у тебя две семьи.

— Как я могу защитить мать и сестру? — Собрался я, обуздав эмоции. — Что им угрожает?

— Главная угроза — это ты. — Повернулся ко мне дальний родич. — Нельзя, чтобы вас считали родней. Опасно для них. Но ты — наш, и это тоже важно.

— Но, зачем тогда, — посмотрел я на документы, в которых не было намека на происхождение.

Даже город, улица и дом с квартирой — и те обыденные, просто находятся в княжестве Юсуповых.

— Самолеты, завернутые домой. Тысячи людей, которые не могут вылететь и прилететь. Не все из них, но самые важные и влиятельные спросят — почему? Что задержало и нарушило их планы, кто повинен? Те, кто обладают деньгами, узнают обо мне. Те, кто обладают властью и умом, об этой встрече. Узнают о тебе, а этого достаточно. — Внимательно смотрел на меня Амир. — Род признает тебя, Максим. Таким, какой ты есть. Сыном своего отца, но увы — не матери. Братом сводных братьев, но без родной сестры. Называйся Самойловым, но Юсуповым ты от этого быть не перестанешь.

Под паспортом — свидетельство о рождении… Затем медкарта — тоненькая, сложенная пополам, но подлинная. Всего три документа, считая паспорт. Но главное — подлинный день рождения. И знание, какие фотографии следует поднять, чтобы увидеть маму снова, запомнить ее облик, даже если она переоденется, восстановить в памяти походку и тембр голоса, если ее поведут к Целителю… и искать.

— Это о хорошем, — вздохнул он и вновь посмотрел вперед, в окно.

— Я слушаю? — Подобрался я.

— Вне зависимости, примешь ты эти документы или оставишь их здесь. — Начал он и замер на длинную паузу. — Кое-что будет с тобой всю жизнь. Ответственность за то, кто ты есть. Ответственность за то, кем станут твои дети. Потому что ты — наша кровь, и дети твои — будут нам родичами.

Я промолчал, давая ему досказать свою мысль.

— Выбирай свой путь сам, — поднял он примирительно руку. — Но выбирая пару, наше одобрение ты получить обязан. — Жестко завершил он. — Наш род — река, и нечего пачкать ее воды…

— Амир, — сухо прервал я его, уловив недобрый намек.

Одновременно, гроза над аэропортом произнесла его имя двумя раскатами грома.

— Елена Белевская тебе не подходит, — продолжил он тем же тоном. — Прими это и постарайся больше не ошибаться.

— Вы посмели?! — Потонули гневные слова в грохоте расшалившейся стихии, припомнив слова сестры и сопоставив.

— Это был ее выбор, — посмотрел он на меня равнодушно и переложил серую папку с места слева от себя мне на колени. — Читай, пока есть время.

Привстал он с места и посмотрел вперед, на шоссе, где показались пока еле видимые точки машин.

Я меланхолично полистал бумаги досье со знакомой фотографией на первой странице в углу, ловя текст целиком, не вчитываясь, но выделяя самое главное. Всего шесть листов крупным шрифтом. Немного, познавательно.

— Не надо считать сокровищем мира то, что можно купить. — Болезненно донеслось до сознания, а затем холодный тон сменился состраданием. — Больно?

— Нет, — ощутил я внутри себя холод и сотни образов и картин общей с ней памяти, выцветающие пустотой.

— Это хорошо, — одобрил он. — Может, выйдет из тебя толк. Было бы неплохо. А то смотри, на чем ездишь, — презрительно хмыкнул он. — Даже дверь не открывается. Водителя нет, свиты нет, все деньги призовые потерял, как воду в песок пролил. Твоя сестра — изумруд, сапфир по сравнению с тобой, недостойным!

— Всего доброго, — мельком глянул я на него, забирая папку по Елене и новые документы.

Первое — потому что личное. Второе — потому что это поможет матери. С сестрой я не знаком, но похвала родни в ее адрес настораживает.

— Такси лучше заказывать из города. Тут дорого, — напоследок махнул я рукой и направился на выход из терминала.

А скептический взгляд Амира проигнорировал. Не нравятся ему деньги, пролитые в песок Каймановых, Сейшельских островов и Кипра — его дело. А то, как выглядеть и жить, не совсем от меня зависит.

Давит на плечи кодекс правил. Правило о том, что машина должна быть скромна и неброско выглядеть. Правило о том, что нельзя превышать скорость, разговаривать за рулем, ездить без ремня безопасности… Правила общения с другими людьми… Правила о ведении бизнеса… Много правил, которые я обещал и буду соблюдать.

Как и правило не захватывать мир до получения высшего образования. Но эти пять лет мы и мир как-нибудь перетерпим.

— Господин? — Обратился к Амиру вышедший из глубины зала слуга, со взволнованным видом прижимая к себе трубку спутникового телефона. — В самолете вся электроника выгорела! Не можем взлетать!

Тот скривился, будто лимон разжевал.

— Характер отвратительный, как у деда. Что Шуйские?

В данный момент кавалькада автомобилей с гербовыми номерами княжества замерла на середине дистанции до терминала, остановившись около Опеля, уже забравшего своего владельца.

— Молчат, — недоуменно повел он плечами.

Конфликт, в общем-то, Юсуповым был не нужен, так что в последний момент было передано предложение разойтись мирно. То есть, Юсуповым — воздушный коридор, Шуйским — целый аэропорт и символические подарки. Хорошее решение проблемы с сохранением лица всех сторон, на которое уже давно должно было поступить согласие.

Между тем, вся кавалькада машин резко повернула обратно в город.

— Не понял? — Изумился Амир, подойдя к окну.

— Господин, тут вас к телефону, — с несколько обескураженным видом вновь подошел слуга.

— Наконец-то. — Хмыкнул он, принимая трубку. — Шуйские? — Уточнил зажимая ладонью динамик.

— Н-нет, — замотал тот головой и округлил глаза. — Смотритель крепости Биен.

Амир так же отреагировал удивленным выражением лица — с чего бы ему звонить…

— Милый мой ученик, — раздался в динамике до боли знакомый ворчливый голос.

От которого тело резко приняло стойку смирно, а недостойная армейского распорядка трость глухо хлопнула, отлетев куда-то в сторону.

— Ты там совсем страх потерял, ребенку день рождения портить? — Спросили Амира вкрадчиво — да так, что поднялись стоймя волосы на спине.