Коронный удар
Шрифт:
– Ну все, я пошел...
Он снова поднялся из-за стола. И снова Живчик его удержал. Снова смятение на лице.
– Это, ты, наверное, не знаешь...
– Что еще?
– Да это, Демьяна посадили. Он сейчас на зоне. Где-то через год откинется...
– А через четыре не хочешь? – усмехнулся Глеб.
– Да ну, его на два года осудили. А он уже год, считай, отсидел...
– Да? Может быть...
Глеб не стал вдаваться в подробности, известные только ему. Нет ничего зазорного в том, что ты мент. И в том, что ты усмирял зэковские бунты. Но попробуй объяснить это тем, кто косит под крутых. Живчик один из них и может не понять Глеба.
За участие в бунте Демьяну набросили лишних три года. И то, можно считать, легко отделался... Зато тяжело обделался.
Глеб хорошо помнил тот знаменательный момент. Он по одну сторону баррикад, Демьян по другую. Он запросто мог убить этого ублюдка. И ему бы ничего за это не было... Только не поднялась рука. Даже на такого нелюдя, как Демьян... Жаль, не было у того оружия – хотя бы какой-нибудь захудалой заточки. Тогда бы Глеб уничтожил этого выродка без всякого сожаления. Но Демьян был безоружен.
Через четыре года этот мокрушник выйдет на свободу. И снова возьмется за старое. И снова откроет охоту на Глеба... Зря он тогда его не пристрелил...
Но не надо о плохом, когда вокруг столько хорошего. Оксанка, например. Она хоть и не смотрит в его сторону. Но явно чего-то хочет...
Глеб поднялся со своего места.
– Подожди! – попытался остановить его Живчик.
– Подожду, – кивнул Глеб. – Только не здесь. А за этим вот столиком...
Он решительно подошел к Оксане.
– Привет! – развязно поздоровался.
– Где? – с пренебрежительной насмешкой спросила ее подружка Людка.
Сама Оксанка промолчала. Даже головой не кивнула в знак приветствия. С безразличным видом она смотрела куда-то мимо Глеба.
– Что где?
– Привет где?
– А-а, привет... Привет при мне...
– Покажи! – с кривой ухмылкой потребовала Людка.
Сама на пошлость нарывается.
– Я бы показал, – кивнул Глеб. – Да штаны снимать неохота... Но если ты поможешь...
Только не надо о нем так плохо думать. Это не он говорит. Это все пошляк поручик Ржевский.
Людка оторопела от такой наглости. Но Глеб на нее уже и не смотрит. Его больше волнует Оксанка.
– Оксан, дать бы тебе веслом по одному месту!
Снова поручик Ржевский отличился.
– Чего? – вытаращилась на него Оксанка.
– Веслом да по одному месту, – на бравурной ноте повторил старший сержант Ржевский... То бишь поручик Глеб Орлов...
– Зачем?
– А для поддержания разговора... Ты что, Оксанка, старых друзей не признаешь?
– А-а, это ты!
Все-таки вытащил он ее из раковины. Не зря, значит, старался поручик Ржевский.
– Я. Собственной персоной... Можно присесть?
Он сначала присел и только после этого спросил. Опять же для поддержания разговора.
– Оксан, а тебя не узнать. Говорят, ты первое место на конкурсе красоты заняла.
– Кто говорит?
Она все еще пыталась хранить внешнее безразличие. Но это у нее плохо получалось. Она нутром заглотила порцию лести, и губы уже растягиваются в улыбке.
– Да говорят... Да я и сам это вижу. Как увидел тебя, так сразу и понял, что ты у нас королева красоты.
– Правда?
И туман из глаз исчез. Огоньки в них пляшут. Пока еще холодные, но с каждой секундой становятся все жарче.
– О, Олежек идет! – обрадовалась Людка.
И как-то странно посмотрела на Глеба.
К столику подошли два крепко накачанных парня в длиннополых куртках из очень дорогой кожи. Вообще-то, верхнюю одежду полагалось снимать. Но не для этих молодцев писались законы.
В глазах мертвенная пустота, короткие стрижки, тяжелые челюсти, желваки где-то аж на загривках пузырятся. Мощные борцовские шеи украшали тяжелые золотые цепи.
– Привет, чувихи!
Да, эти парни, похоже, совсем недавно институт культуры закончили. Ну, очень культурные у них разговоры. Заслушаешься.
– Олежек! Ты прелесть! – растаяла Людка.
Она поднялась со своего места. Потянулась к парню, поцеловала его в щеку. Ответного поцелуя не дождалась. Но это, похоже, нисколько ее не смутило. Улыбнулась и соплей сползла на место.
– А ты чего сидишь? – спросил парень у Оксанки.
– О! Олежек! – вымученно обрадовалась та.
Тоже поднялась, тоже поцеловала его в щеку.
И тоже осталась без ответного поцелуя. Но на место не вернулась. Крутован Олег обнял ее за талию, затем опустил руку ниже, положил ее на ягодицу. Оксана не возражала.
– А это что за хмырь? – глядя на Глеба, спросил Олег.
– Да это... А хрен его знает, кто это? – хихикнула Людка.
– Это Глеб, – пояснила Оксана. – Мой старый знакомый...
– Да? Ну тогда пусть валит отсюда...
Глеб даже не шелохнулся.
– Эй, ты чо, не понял? – спросил крутован.
– А что я должен понять?
– Тебе же сказали, вали!
– Ты это не мне сказал. Ты девчонкам это сказал.
– Я тебе говорю, хмырь. Вали отсюда!
– А повежливей нельзя?
Глеб уже понял, с кем имеет дело. Скорее всего, это не ряженые, а настоящие «братки»-бандиты. За ними реальная сила. Поэтому они такие борзые... Зря он с ними связывается. Ни к чему хорошему это не приведет... Но ведь он не хмырь. И не заслужил такого к себе отношения... И все же зря он с ними связывается. Еще не поздно уйти.
– Чего? – скривился «браток».
– Повежливей, говорю, нельзя?
– Заткни пасть, козел! И вали отсюда на хрен, пока я добрый!
Надо валить отсюда... Только что-то не хочет Глеб пользоваться отмороженной добротой.
– Базар фильтруй! – Глеб резко поднялся со своего места.
– Чо?
«Браток» рассвирепел. Мощной пятерней взял его за голову. Хотел с силой оттолкнуть от себя. Но Глеб опередил его. Крепко вцепился в его руку, взял ее на прием. Не так-то просто было это сделать. «Браток» крепкий, сила в нем бычья. Но и Глеб тоже не из приюта для дистрофиков.