Чтение онлайн

Когда у Барса такой голос, лучше ему не перечить.

– Мы идем на бои, - тоном, не терпящим возражений, сказал он, окинув братьев острым, как бритва, взглядом, и опять отвернулся к окну.

Он, и правда, вчера напился. Просто смотреть на НЕЕ и не иметь возможности дотронуться убивало его. Владу до ужаса хотелось убить каждого парня, подходящего к Селене. После вчерашнего поцелуя ему мало было только смотреть, он хотел бОльшего: хотел коснуться ее бархатной кожи, провести по ней языком, чтобы узнать какова она на вкус. Он до боли хотел прижать ее к себе, вдохнуть запах ее волос, ощутить мягкость ее губ.

Он уже понял, что не сможет быть на расстоянии от НЕЕ. Значит, ОНА будет принадлежать ему.

***

– Селена, - жарко прошептали мне на ухо.

Дернувшись, я резко отскочила и в развороте попыталась ногой достать подошедшего ко мне человека.

Остановить себя смогла, когда мой ботинок находился в уже непосредственной близости от лица отшатнувшегося Романа.

– Чего тебе?
– огрызнулась я, отойдя от него, недовольная тем, что настолько погрузилась в размышления и даже не услышала, как он зашел в раздевалку.

– Ты готова?

– Да, уже размялась, - отвернулась от него, чтобы не показывать своего страха перед неизвестным.

А в то, что его "сюрприз" будет неприятным, я была уверена на все сто.

– Зайду за тобой через десять минут, - хмыкнул он и скрылся за дверью.

Я же вновь села на лавочку и уже в который раз со вчерашнего вечера (если три часа ночи можно считать таковым) попыталась взять себя в руки. Только вот в голове постоянно появлялась картинка произошедшего в клубе.

Этот поцелуй... Он никак не хочет выветриться из моих воспоминаний. Страстный, жадный, голодный, словно этим поцелуем мужчина хотел выпить меня, заставить раствориться в нем...

Все оставшееся время в клубе пока танцевала с однокурсниками и отбивалась от потенциальных ухажеров, я чувствовала на своих губах его терпко-горький вкус. А тяжелый, пристальный взгляд в спину, не давал забыть о жестких губах и таких нежных руках. Поэтому, найдя Анжелу и сказав ей, что ухожу, я попрощалась со своими одногруппниками и пошла в гримерку. Переодеться и смыть макияж не составило труда, так что где-то через полчаса я уже открывала входную дверь своей квартиры.

Ночь прошла беспокойно: меня не отпускали мысли о предстоящем бое, да и этот дурацкий поцелуй поселил сумятицу в голове.

Утром, так и не выспавшаяся, я потопала на кухню. Настроение было отвратительным, которое только ухудшал дождь за окном. Хорошо хоть сегодня воскресенье, и не надо добираться до универа.

Димка, уже гремевший в своей святая святых, поставил передо мной чашку чая и тарелку с бутербродами и спросил:

– Как погуляли?

– Нормально, - ответила я, сцеживая зевок в кулак.

– А поподробней?
– друг просто светился любопытством, - что вам там за сюрприз хозяин устроил?

– Продал нас, - коротко бросила я.

– Чтооо?!
– в шоке протянул парень.

Дима находился в полном ауте: брови затерялись в волосах, глаза вытаращены, рот широко раскрыт. Я еле сдерживала себя, чтобы не засмеяться. По мере того, как он приходил в себя, Дима принимал все более угрожающий вид:

– Что он о себе возомнил?! Продал тебя?! Как шл*ху?! Сорока свое еще получит! Я скажу о...

Я не выдержала и засмеялась.

Резко оборвав себя, он посмотрел на меня, как на полоумную:

– Тебе смешно?

– Ты себя в зеркало видел?
– смеялась я, - мститель, блин!

Кое-как успокоившись под возмущенные взгляды севшего напротив парня, я сказала:

– Был аукцион на один танец каждой из нашей пятерки.

Глаза парня блеснули:

– И сколько отдали за твой танец?

– Тысячу евро, - на щеки выполз предательский румянец от воспоминания об окончании танца.

– Ого!
– воскликнул друг.

Потом был обычный день, наполненный бытовыми хлопотами, пока в квартире не зазвучала знакомая мелодия Апокалиптики.

– Да, - холодно сказала в трубку.

– Жду тебя к одиннадцати, дорогая, - промурлыкал опостылевший голос из динамика телефона.

– Буду, - и отключилась.

Несколько часов отдыха и неторопливые сборы. Сегодня я решила не переодеваться, потому собирать сумку нужды не было. Привычные штаны-хаки с широким черным ремнем, черная майка алкоголичка надета под темной водолазкой, любимые берцы и моя кожанка. Волосы стянуты в высокий хвост, на лице ни грамма косметики.

Когда я уже обувалась в прихожей, ко мне тихо подошел Дима:

– Ты уже уходишь?

– Да, - разговаривать совсем не хотелось.

Кажется, друг это понял и просто сказал:

– Позвонишь?

Улыбнувшись, вышла за дверь, так ничего и не ответив.

И вот сейчас сижу и думаю, что меня ждет за этой дверью. Прошло уже три боя, и мой должен состояться с минуты на минуту.

Видимо мое время подошло к концу, так как дверь открылась, и в комнатку опять зашел Роман.

– Пойдем, - сладко улыбнулся мне мужчина.

Выйдя из раздевалки, я попала в так ненавистный мне мир власти и денег.

Пока мы с Романом шли мимо разодетой толпы, я заметила, что глаза людей странно блестят.

– Что с ними?
– тихо спросила своего сопровождающего. Вообще-то бойцам нельзя задавать вопросы, если они хотят отсюда выбраться желательно живыми и здоровыми (хотя бы относительно), но слишком уж меня напрягали возбужденные взгляды толпы вокруг.

– Перед тем, как зайти за тобой, я сказал всем, что сегодня их ждет новое зрелище с твоим участием, - коварно улыбнулся мне мужчина.

Промолчав, залезла вслед за ним на ринг, к которому мы уже успели подойти.

Противоположно мне на ринг залез мужчина лет тридцати. Высокий, жилистый, он был одет только в военные штаны и тяжелые ботинки. Скупые, размеренные движения выдавали в нем хорошего бойца, а жесткий или скорее жестокий взгляд "говорил" мне, что сегодня я так просто, как в прошлый раз с Рашидом, не отделаюсь.

Черт! Дело принимает нешуточный оборот.

Пока я присматривалась к противнику, Роман успел куда-то отойти и вернуться, неся в руках что-то замотанное в тряпку.