Чтение онлайн

— Понимаю, — отозвался я. — Спасибо, но я предпочел бы вернуться к своим.

В ответ мне раздался тяжелый вздох.

— Ты же знаешь, — сказал я мягко.

— Знаю, — мрачно ответил Огюст. — Хотя будь моя воля…

Я пристально посмотрел на него.

— Я предпочел бы удержать тебя хоть силой, — сказал Огюст. — Если бы ты посмотрел на все нашими глазами, то…

— Ты действительно в это веришь? — спросил я.

— Нет, — вздохнул Огюст. — Хотя так было бы проще. А то еще свалишься по дороге.

— Не свалюсь, — я слегка улыбнулся. — Спасибо твоему арманьяку.

Огюст покачал головой, что-то проворчав под нос.

— Будет лучше отойти в лесок, не хочу, чтобы еще кто-то на тебя наткнулся.

Я кивнул и с его помощью поднялся на ноги. Все было не так радужно, как я надеялся, но и не так плохо, как опасался. Поднимаясь, я шипел сквозь зубы проклятья, а потом чуть было не упал, так сильно кружилась голова, но понемногу все улеглось, подстегиваемое нудным ворчаньем Огюста: «А может, все-таки, не будем рисковать?»

— Нет уж, лучше рискнем…

Хорошо, что лесок был совсем недалеко. Но и здесь повсюду виднелись следы минувшей битвы — тела и всего лишь их части, брошенное оружие, мертвые, агонизирующие и просто потерявшие всадников лошади…

— Погоди минуту, — встрепенулся Огюст, когда мы уже порядочно отошли на более или менее безопасное расстояние, — может и не надо будет оставлять тебя тут надолго… Я привалился к ближайшему дереву, а он, отойдя совсем недалеко, ласково заговорил с беспокойно ржущим, запутавшимся в изломанных кустах какой-то частью сбруи конем. Конь подпустил его, лишь тихо с сомнением всхрапнув. Конь был рыжий и солнце, пробивающееся сквозь листья, заиграло веселым огоньком на его медной гриве. Огюст заглянул, что же там именно зацепилось, чуть отпрянул, потом нагнулся, высвободил из стремени мертвеца, взял тревожно поводящего ушами коня под уздцы и подвел ближе. Тот косился на него лиловым глазом настороженно, но шел послушно.

— Кажется, неплох, а? — Огюст успокаивающе похлопал его по крепкой шее. — Удачно, что он сюда забрел. По всем статям — чистых кровей, и его хозяину он больше не понадобится. Рыжий, конь войны, — прибавил он задумчиво и насмешливо покосился на меня. — И на тебя похож.

Я помахал рукой, прикусив губу.

— Ох, да не смеши… больно же.

Огюст вздохнул.

— Ну что ж, тогда в седло, если сможешь. Если уверен…

— Уверен.

Я потрепал медную гриву. Конь фыркнул и вдруг потянулся носом и мягко толкнул меня в плечо. Он явно не хотел оставаться один, да и мне тут делать больше было нечего. Я примерился, вставил ногу в стремя, заскочил в немного испачканное кровью дорогое удобное седло, скрипнул зубами, перевел дух и забрал у Огюста поводья.

— Спасибо, — сказал я. — Может, еще увидимся.

Огюст расстроенно покачал головой и протянул мне серебряную фляжку.

— Удачи!

Мы пожали друг другу руки, и он лишь мотнул головой, указав мне направление. Туда я и направил рыжего коня, которого позже назвал Танкредом — в честь одного славного рыцаря и отчаянного головореза.

— А все-таки это было чертовски легкомысленно! — воскликнул Огюст, покачивая в руке бокал с вином. Но глаза у него заблестели и в лице появились какие-то краски — вернуться даже в такое прошлое было совсем неплохо. — Понятия не имею, как ты тогда добрался!

— Честно говоря, сам не помню, — засмеялся я, рассеянно потерев шрам на левом виске, и уклонившись от все же излишних дальнейших воспоминаний. — Но повезло, добрался почти без приключений, и даже собственные часовые почему-то не пристрелили.

— Это бывает, — со знанием дела кивнул Огюст.

— Но ведь поблизости был я! — самодовольно воскликнул Пуаре.

— И Мишель, — добавил я, припомнив, как мой верный слуга был бледен до зелени, и как рад оттого, что ему не придется везти дурные вести в родную Шампань. А уж как я был рад, оттого, что он отлично разбирался в тех вещах, в которых разбирался…

— Но если подумать, — покачал головой Огюст, — средь бела дня — это не то, что ночью и в тумане. Что-то плохо мы тогда подумали…

— Да нет, не плохо. Просто как иначе? Где бы мы тогда дожидались темноты и тумана? А лесок был под боком.

— Набитый народом под завязку… Я только потом это как следует понял.

— Но никто ведь не мог быть в точности ни в чем уверен. Свои, не свои… Так что, ничего особенного. Порой вообще вредно много думать.!

— «Так погибают замыслы с размахом…» — начал было Готье, но резко остановился и закашлялся.

— Как это верно! — сказал Пуаре, и Огюст тут же впился в него взглядом, по расхожему выражению, будто коршун в свою добычу, но Пуаре не смотрел на Готье и откликнулся не на его очередную попытку вслух процитировать Шекспира. — Если вдуматься, то все начинает смотреться как-то до крайности паршиво. И знаете ли… — Пуаре вздохнул. — На войне, оно все ж как-то бывает честнее.

— Как это верно!.. — эхом повторил Огюст, побледневший в освещенной свечами комнате почти до призрачности.

— Да непохоже! — негромко, но яростно сказал Рауль. — Когда мы шли по вашим следам, нас с души воротило от того, что мы повсюду находили.

Огюст резко ударил кулаком по подлокотнику кресла:

— А когда мы по вашим — думаешь, мы шли по цветам?!

— Перестаньте, — окликнул я предупреждающе. — Рауль.

Рауль слегка изумленно вздернул бровь.

— Все в прошлом, — сказал я с нажимом. И я имел в виду не только войну. Взгляд Рауля снова стал отрешенным, а Готье, напротив, нетерпеливо заерзал в кресле. Пуаре поглядел на нас немного озадаченно.

— Боюсь, что нет… — сказал он. — Скорей бы кончились эти праздники, а то как бы не стало хуже…

— Станет!.. — воскликнул Огюст. — Непременно станет!

— Давайте не будем о печальном, — тревожно попросил Готье.

Рауль усмехнулся, посмотрел на пустой бокал, задумчиво покосился на бутылку, стоявшую рядом на полу, приподнял ее двумя пальцами, так что стало ясно, что она тоже пуста, поглядел на следующую, но передумал. И эти его взгляды меня насторожили, хотя, возможно, он выпил не больше моего. Рауль почти никак не отличался от себя обычного — но в том-то и сложность, он всегда казался на вид трезвым как стеклышко, даже когда таковым вовсе не был.

— Все эти ужасы вообще никогда не умирают, — произнес Рауль мрачно. — От каждого из них остается след, тени, что вечно блуждают на местах преступлений. Иногда их там целые толпы и они на самом деле могут вредить живым, украсть покой, жизнь или душу, — Рауль угрюмо сделал нажим на последнем слове. — Эти тени иногда отравляют воздух хуже, чем зловонные болотные пары. — Рауль пристально глядя в угол, чуть махнул рукой, будто отгонял кого-то невидимого.

Огюст покрутил в руках пустой бокал и прищурился. Пуаре вдруг спохватился, поднял ближайшую бутылку и налил Огюсту еще вина, пустой бокал Рауля он обошел вниманием, вернув бутылку на место. Готье поставил свой бокал на пол рядом с креслом и сложил ладони домиком, вроде бы рассеянно, но на самом деле готовый немедленно вмешаться, если вдруг что-то выйдет из-под контроля. Под маской добродушного безразличия он превратился в туго свернутую пружину.