Чтение онлайн

– Ну как же, видел...
– слушал Норов Александра, словно зачарованный. От тихой, но страстной речи царя исходил какой-то могучий поток энергии, обволакивавший сознание капитана.

– Так вот, сейчас я приглашу сюда лейб-медика, господина Виллие. Он чрезвычайно предан мне...

И Александр сделал попытку встать с постели, однако Норов, подумавший, что император так долго улещал его своей речью лишь для того, чтобы уйти из спальни и позвать на помощь, грубо схватил его за руку:

– Нет, никуда вы не пойдете!

– Да пустите же, Норов!
– с неприязнью высвободил Александр свою руку и с укором посмотрел на капитана, - Не верите слову императора? Я обещаю вам вернуться с медиком. Это в моих интересах!

– В длинной ночной рубахе, в колпаке, Александр быстро пошел к дверям, отворил их, а Норов так и остался на кровати. Он был уверен, что сейчас явятся флигель-адъютанты, и он будет арестован. "Да как же я мог поверить всей этой галиматье о замене своей персоной государя?
– в отчаяньи думал Норов.
– Обольстил он меня, как глупую девицу обольстил!"

Минули пять минут, десять, а Александр все не появлялся, и Василий Сергеевич с горечью подумал: "Если сейчас сюда войдут люди, чтобы взять меня под стражу, я не вынесу позора - застрелюсь прежде, чем они потребуют отдать им пистолет и шпагу!" Но не флигель-адъютанты, а Александр и худощавый, сутулый Виллие явились в спальне. Медик нес в руке кожаный чемоданчик с покатыми боками, был заспан, но сосредоточен. Видно, Александр поднял его с постели - доктор пришел в одной рубашке, даже жилета не было на нем.

– Милый Виллие, - обратился к доктору на английском языке Александр, положив обе руки ему на плечи, - вы любите меня?

Норов заметил, что медик смутился. Наверное, царь впервые задавал ему такой прямой вопрос.

– О, государь, - пробормотал Виллие, - если бы вы приказали, я бы своим ланцетом ради вас сейчас же перерезал бы себе вены.

Александр улыбнулся:

– Нет, не нужно резать вены, но обещайте мне, коль любите меня, исполнить все точно так, как я вам прикажу.

– Приказывайте, я все исполню!
– И баронет, долгие годы верой и правдой служивший Александру, наклонился, быстро схватил его руку и страстно поцеловал её.

– Итак, я вам верю, - мягко высвободил руку Александр.
– Ну, слушайте... меня вы больше не увидите, я удаляюсь в монастырь, ибо давно уже власть меня тяготит, и я хочу послужить Богу в рясе монаха, и пусть меня никто не ищет - богатый вклад, который я собираюсь сделать в избранную мной обитель, станет надежной гарантией того, что архимандрит не раскроет мое инкгнито.

На лице Виллие изобразилось искреннее страдание, было видно, что он готов броситься к императору с мольбами оставить столь поспешное и странное намерение, но Александр, заметив это, сделал предостерегающий знак рукой:

– Я так решил давно, и мое решение непоколебимо.

– Но кто же заменит вас?
– сморщив лицо в плаксивой гримасе, спросил лейб-медик.

– Кто? Вот этот офицер, - ответил царь, - Он - очень достойный человек, из старинной дворянской семьи, герой войны. Пусть правит Россией он. Однако...
– Александр поднял руку вверх, предлагая Виллие обратить особое внимание на последующие вслед за этим слова, - однако я призвал вас, баронет, затем, чтобы вы постарались придать ему хоть какое-то сходство с моим лицом...

– Лейб-медик, сокрушенно вздохнув, внимательно взглянул на Норова, стоявшего недвижно, ошеломленного.

– Это невозможно, мой государь, - отрицательно покачал головой Виллие, - Молодой человек, хоть и имеет форму черепа, сходную с вашей головой, но черты лица...

– Так исказите их!
– нетерпеливо бросил Александр, но тут дар речи вернулся к Норову и он сказал:

– Ваше величество, вы поспешили признать сюда доктора, хотя у меня и не спросили, готов ли я уродовать себя ради короны или нет.

– Александр сложил на груди руки и полупрезрительно взглянул на Норова:

– Нет на свете вещи более притягательной, чем власть! Будь вы просто диктатором, ваши сотоварищи ограничили бы вас в своих стремлениях, а монарху все подвластно. Вы будете парить над всеми, никто не посмеет вам в чем-то возразить. Когда-то я сам наслаждался самодержавной властью, но в конце концов я устал. Так примите же её из моих рук, но действуйте осмотрительно - конституция, о которой вы мечтаете, ограничит ваши возможности, Норов, я уверен, что вы скоро избавитесь от сих молодеческих предрассудков и станете править по заветам старинных русских царей как помазанник Божий! Вам я передаю свое помазанничество! Ну, теперь вы согласны изменить свою внешность?

"Что ж, пусть будет так, - подумал Норов.
– Диктаторство или самовластное монархическое правление - не все ли равно? Главное то, к каким результатам приведет страну мое правление. Я стану первым властителем России, освободившим её от ужасов рабства и единовластия посредством разумного управления страной, через умные и благородные законы!"

– Да, я согласен!
– твердо заявил Норов.
– Врачу не составит труда приживить мне оспу - в детстве, я знаю, мне её не прививали.

– Прекрасно, - кивнул Александр.
– Теперь же, Виллие, приступайте. У вас есть все необходимое для того, чтобы сей молодой человек уже завтра страдал от оспы и все его лицо покрылось нарывами?

Никогда прежде баронету Виллие не приходилось заражать человека оспой ради того, чтобы он серьезно заболел ею. Доктор сурово сдвинул брови, открыл свой чемоданчик и, поискав в нем что-то, извлек баночку и ланцет, мрачно сказал, вдруг перейдя на русский:

– Раз вы, государь, приказали мне делать это, я буду делать! Здесь у меня - оспенный соскоб, но не коровий, который я обычно применяю при прививании, то есть инокуляции, а человечий. Господин офицер заболеет сильной оспой...

– Но упаси Боже, не погубите его совсем, баронет!
– предостерег эскулапа Александр.

– Пусть ваше величество будет спокойный, - засучивал рукава рубашки Виллие.
– Я вылечу молодой человек. Так, я буду приступать. Пусть господин офицер...

Александр снова поднял руку:

– С завтрашнего дня, Виллие, вы уже станете обращаться к господину офицеру, как обращались ко мне - "ваше величество" или "государь император".

– Да, да, но это будет завтра. Сейчас же пусть господин офицер обнажит свою правую руку.