Коронованный Зверь
Шрифт:
– Пробовал я ту рыбу. Ее вялили, наверно, лет пятнадцать назад - во времена последней фрато-крифянской войны.
– Толстый Мук так кривится при упоминании рыбы, что все прыскают со смеху.
Но на лице Мука отвращение вдруг сменяется таким же неописуемым изумлением.
– Верно, оказывается, говорили, - шепчет он, глядя мимо друзей в сторону дальних кустов, - на ловца и зверь бежит.
Теперь это видят все: прямо на них несется диковинный огромный вепрь, мгновение спустя он протяжным ревом оглашает лес.
Это ничего, что мне недоступна теперь человеческая речь, думает Сатар, с Гирзаном мы понимали друг друга и без слов.
И только приблизившись к Гирзану, и увидев его холодную усмешку, Сатар понимает, что все пошло не так. Слишком уж хорошо ему известно, что означает это выражение на лице его друга - уверенность в удачном броске...
Окруженный охотниками вепрь вдруг резко замирает. Острая боль пронзает тело - копье Гирзана вонзается в его плоть.
Он пытается повернуться к одному из друзей, к другому, остановить их криком, произнести их имена. Он вертится, хрюкает и визжит, получая удар за ударом.
Он уже лежал на боку в луже собственной крови, и тело сотрясалась в конвульсиях, когда Териона склонилась над ним.
"Она-то, она непременно должна понять", - еще вспыхнула в пульсирующем сознании отчаянная мысль...
Она опускает руку на мелко дрожащую плоть, она внимательно смотрит на него.
– Нет, - говорит Териона, и долго качает головой, - нет! Не хилые, вяленые рыбки ждут нас сегодня на ужин, а изумительный, воистину королевский пир!
Последнее, что он слышит - ликующие возгласы друзей и подруг...
15
– Кажется, Хорафер, тебе удалось меня убедить.
– Говорит Чезара.
– Мы уйдем отсюда к остальным Старшим, и предоставим людей самим себе.
– Наконец-то!
– Взволнованный Хорафер вздымает руки к небу.
– Как долго ждал я этих слов!
– Но оставим все же им дар, прежде чем покинем этот мир. В последний раз, Хорафер, отправься в те деревушки, где еще любят твои баллады. Оставь в их сердцах хотя бы легенду о Коронованном Звере, и о Великом Герое, который когда-нибудь его победит...
– И они сделают с этой моей легендой то же, что и с предыдущими: разорвут на куски, лишенные связи, и полностью исказят смысл.
– Все, что можно разорвать, можно и соединить.
– Кто знает.
– Просто сделай это, Хорафер. И после мы не задержимся здесь и дня.
– Что ж, госпожа - столько глупостей делал я ради вас - отчего ж не совершить и еще одной?..
Костер на поляне у шатра горел в эту ночь долго...
– Ты бесподобно приготовила это мясо, Териона!
– Похвалил Гирзан.
– Тогда мне положена добавка!
– Отозвалась она.
И протянула руку за еще одним аппетитным, дымящимся куском...
16
Чезара покинула свою обитель ранним утром. Едва-едва забрезжил рассвет. В низинах клубился туман.
Хорафер задумчиво сидел на камне со старой, потрепанной лирой в руках.
– Ты так и не ложился?
– Спросила она.
– Искал музыку для своей легенды.
– Ответил он.
– Ты не обязан был обрекать себя на бессонную ночь.
– Возможно, эта мелодия стоила бессонной ночи, - пробормотал он, и начал медленно перебирать струны.
Мелодия рождалась постепенно, как постепенно рождалось Солнце, наполняя алым золотом тусклый просыпающийся мир...
Лежащая в шатре Териона вдруг сбросила одеяло и приподнялась.
– В чем дело?
– Спросил ее Гирзан.
– Как будто где-то играет лира. Далеко-далеко...
– Нет.
– С неожиданной серьезностью говорит Толстый Мук.
– Это эолова арфа. Бог ветров перебирает струны на вершине высочайшей из гор.
– Фантазеры!
– Усмехается Гирзан.
– Это ветер свистит в расщелинах скал. Всего лишь ветер - и ничего более...