Короткий век Павла I. 1796-1801 гг.
Шрифт:
ЦЕСАРЕВИЧ ПАВЕЛ ПЕТРОВИЧ. Я – подданный российский и сын Императрицы Российской: что между мною и ею происходит, того знать не подобает ни жене моей, ни родственникам и никому другому.
Женитьба на принцессе Августине-Вильгельмине
Павел любил свою первую жену Августину-Вильгельмину, в православии Наталью Алексеевну, и она отвечала ему взаимностью. Великий князь с супругой часто появлялись при дворе Екатерины, Павел явно искал сближения с матерью. Великая княгиня была умна и имела твердый характер, с другом детства Павла графом А. Разумовским она старалась оградить Павла от влияния матери и Н. И. Панина. В какой-то степени им это удалось. Но Павлу передали, по некоторым сообщениям это сделала Екатерина II, о любовной связи жены и Разумовского. Он замкнулся и стал подозрительным и мрачным. 10 апреля 1776 г. Великая княгиня скончалась при родах, погиб и ребенок Павел очень тяжело переживал утрату.
ИЗ ПИСЬМА ПАВЛА РАЗУМОВСКОМУ. Дружба ваша произвела во мне чудо: я начинаю отрешаться от моей прежней подозрительности. Но вы ведете борьбу против десятилетней привычки и побораете то, что боязливость и обычное стеснение вкоренили во мне. Теперь я поставил себе за правило жить как можно согласнее со всеми. Прочь химеры, прочь тревожные заботы! Поведение ровное и согласованное с обстоятельствами – вот мой план. Я сдерживаю, насколько могу, свою живость: ежедневно выбираю предметы, дабы заставить работать свой ум и развивать мои мысли и черпаю понемногу из книг.
Второй брак
Екатерина сразу начала хлопоты о новом браке. В июне 1776 г. Павел поехал знакомиться с невестой, принцессой Вюртембергской Софией-Доротеей, в Берлин. Прием ему был оказан пышный и торжественный. Павел сразу влюбился в свою очаровательную невесту. В сентябре состоялась свадьба с Софией-Доротеей, в православии Марией Федоровной. В семейной жизни Павел был счастлив, он любил жену, которая отвечала ему тем же. Современники называли Марию Федоровну «ангелом во плоти», в памяти потомков она осталась как любящая жена и мать, уделявшая много внимания благотворительности и женскому образованию.
Екатерина и ее окружение относились к Павлу более чем равнодушно, но и вдали от двора первые годы семейной жизни прошли счастливо. Павел начал строительство дворца в Павловске, его жена, увлекаясь естественными науками, начала собирать ботаническую и минералогическую коллекции, разбила прекрасный сад. В тесном кругу Павел былвеселым и обаятельным, принимал участие в играх и танцах.
Екатерина не баловала великокняжескую чету деньгами, молодые вынуждены были постоянно экономить, занимать деньги, частенько у немецкой родни Марии Федоровны.
Во втором браке у Павла Петровича родилось десять детей: Александр (1777–1825), будущий российский император, Константин (1779–1831), Александра (1783–1801), Елена (1784–1803), Мария (1786–1859), Екатерина (1788–1819), Ольга (1792–1795), Николай (1796–1855) будущий российский император, и Михаил (1798–1849).
О своем первенце Александре Павел сказал архимандриту Платону: «Желаю, чтобы он усердием к Богу и отечеству походил на меня. При принятии на себя бремени его воспитания, первый мой предмет будет поселить в нем усердие к тому и другому». Родители любили своих детей и были несчастны от того, что императрица Екатерина II забрала их на свое попечение. Имена для детей Павла Екатерина выбирала самолично, воспитанием и обучением их также занималась бабка, не считая нужным даже советоваться с родителями.
Особенно любил Павел дочерей, среди них он выделял старшую – Александру. Все дочери были красивы и хорошо образованны. Они знали иностранные языки, разбирались в музыке, рисовали и лепили. Александра уже в тринадцать лет опубликовала два перевода с французского. Елена прекрасно танцевала. Марию же называли «жемчужиной» за множество талантов. Дети тоже были привязаны к родителям и на всю жизнь сохранили теплые воспоминания об отце.
МАРИЯ ФЕДОРОВНА (София Доротея Августа Луиза) (14.10.1759–24.10.1828 гг.) – императрица, супруга императора Павла I.
После смерти первой жены Павла Петровича Екатерина II начала хлопотать о новом браке сына. Кандидатура нашлась быстро: внучатая племянница прусского короля Фридриха Великого принцесса Вюртембергская София. Встречу Павла с невестой устроил в Берлине сам Фридрих Великий. Красивая, статная блондинка, кроткая, скромная и добрая, она полюбила Павла искренне и преданно. Мария Федоровна родила Павлу 10 детей и обеспечила будущее династии Романовых.
После убийства мужа в 1801 г. горе Марии Федоровны не знало границ. В течение нескольких дней она приходила к бездыханному телу и в полном отчаянии заливалась слезами. От Александра и Константина она потребовала клятвы в Михайловской часовне, что они не были причастны к заговору. По воспоминаниям графа А. Ф. Ланжерона, «императрица Мария Федоровна с отвращением относилась ко всем тем, кто принимал участие в убийстве ее супруга. Она преследовала этих людей неустанно, и ей удалось удалить всех, устранить их влияние и положить конец карьере».
В царствование Александра I Мария Федоровна пользовалась всеобщим уважением. Ее почитали как живой символ династии, а ее двор привлекал истинно царским величием. Александр нередко обращался к матери за советами и прислушивался к ее мнению, в том числе и в государственных делах. Все свои силы Мария Федоровна отдала делу милосердия. Она возглавляла целый ряд учебно-воспитательных и благотворительных заведений, для управления которыми после ее смерти было организовано специальное «Ведомство учреждений императрицы Марии». Мария Федоровна обладала способностями к художественному творчеству, занималась живописью, рисунком. Она собственноручно вытачивала на токарном станке изделия из слоновой кости и янтаря и украшала ими дворец в Павловске. Императрица получила известность как искусный медальер. В 1820 г. Марию Федоровну избрали членом Берлинской академии художеств.
Е. П.
ПАВЕЛ ПЕТРОВИЧ О ПЕРВОЙ ВСТРЕЧЕ 10 мая 1776 г. С СОФИЕЙ-ДОРОТЕЕЙ. Я нашел свою невесту такой, какую только желать мысленно себе мог: недурна собой, велика, стройна, незастенчива, отвечает умно и расторопно… Ум солидный ее приметил… и что меня весьма удивило, так разговор ее со мною о геометрии, отзываясь, что сия наука потребна, чтобы учиться рассуждать основательно. Весьма проста в общении, любит быть дома и упражняться чтением или музыкой, жадничает учиться по-русски, зная, сколь сие нужно… Мой выбор сделан…
ИЗ ПИСЬМА СОФИИ-ДОРОТЕИ ГРАФИНЕ Г. ВАЛЬДНЕР Дорогой мой друг, я довольна, даже более чем довольна; я никогда не могла быть довольнее; великий князь чрезвычайно мил и обладает всеми качествами. Льщу себя надеждой, что очень любима своим женихом; это делает меня очень и очень счастливой.
ИЗ ИНСТРУКЦИИ ВЕЛИКАГО КНЯЗЯ ПАВЛА ПЕТРОВИЧА ВЕЛИКОЙ КНЯГИНЕ МАРИИ ФЕОДОРОВНЕ (1776 г).
3. Я не буду говорить ни о любви, ни о привязанности, ибо это вполне зависит от счастливой случайности; но что касается дружбы и доверия, приобрести которыя зависит от нас самих, то я не сомневаюсь, что принцесса пожелает снискать их своим поведением, своей сердечною добротою и иными своими достоинствами, которыми она уже известна. Ей придется прежде всего вооружиться терпением и кротостью, чтобы сносить мою горячность и изменчивое расположение духа, а равно мою нетерпеливость. Я желал бы чтобы она принимала снисходительно все то, что я могу выразить иногда даже быть может довольно сухо, хотя и с добрым намерением, относительно образа жизни, уменья одеваться и т. п. Я прошу ее принимать благосклонно советы, которые мне случится ей давать, потому что из десяти советов все же может быть и один хороший, допустив даже, что остальные будут непригодны. Притом, так как я несколько знаю здешнюю сферу, то я могу иной раз дать ей такой совет или высказать такое мнение, которое не послужит ей во вред. Я желаю, чтобы она была со мною совершенно на дружеской ноге, не нарушая однако приличия и благопристойности в обществе. Более того – я хочу даже, чтобы она высказывала мне прямо и откровенно все, что ей не понравится во мне; чтобы она никогда не ставила между мною и ею третьяго лица и никогда не допускала, чтобы меня порицали в разговоре с нею, потому что это не отвечает тому разстоянию, которое должно существовать между особою ея сана и моего, и подданным.
4. Наша публика требовательна во многих отношениях, как везде, а в некоторых случаях даже более, чем где либо, так как она менее образованна и, следовательно, имеет более предразсудков, легче поддается страстям под первым впечатлением и обращает более внимания на всякия мелочи. Поэтому необходимо составить себе известный план действий, который будет служить как бы защитою, и руководствуясь которым можно не дать повода к невыгодному впечатлению. – Для этого следует идти прямым путем, не обращая внимания на то, что происходит вокруг нас, не вмешиваться в жалобы и иныя дела частных лиц, не сближаться с одною личностью более, нежели с другою (пункт чрезвычайно важный) или, по крайней мере, остерегаться показывать это. Ровность в обхождении всегда приятна, так как она никого не отличает, никому не вредит и не дает повода ни к хвастовству, ни к жалобам – пункт чрезвычайно важный для принцессы, и этим путем заставить полюбить себя и отнюдь ни в ком не возбудить ненависти. Она должна быть со всеми вежлива без всякаго оттенка фамильярности, не искать сближения с посторонними, стараться разговаривать как можно более с лицами, занимающими известное положение в обществе, иметь приветливый и непринужденный вид; избегать напыщенности, казаться всегда веселой и спокойной. Все эти пункты и последний в особенности, конечно, повиляют на ея репутацию даже за границей.
5. Наша нация или наш народ весьма легко может быть оскорблен в своих чувствах по тем же причинам, о коих я упомянул, говоря о нашей публике (следует различать публику от нации или народа; первая более воспитана и несколько менее невежественна, нежели народ), теми же вопросами, тем же образом и по той же причине; однако он относится с большим уважением и почтительностью ко всему, что стоит выше его, в особенности если лицо начальствующее или известнаго чина сумеет приобрести в его глазах авторитет. Народ очень любит приветливое обращение, но излишней любезностью можно навлечь на себя и неприятности, ибо в таком случае люди имеют обыкновение тотчас являться с жалобами, справедливыми или нет, которыя у них всегда на готове. – Если вы станете принимать их, то будете ими завалены, и вам будет совестно и неприятно, что вы взялись за дело, которое не можете исполнить; вместе с тем вам будет неприятно, что про вас станут говорить, что вы обманываете людей. – Поэтому, в подобных случаях лучше всего отсылать и самих людей, и их дела в подлежащия ведомства, но не входить с ними в докучливыя объяснения. Народ любит, чтобы все, касающееся религии, соблюдалось как можно строже; поэтому следует остерегаться оскорбить в нем эти чувства. Все, что я сказал выше об еде и других мелочах домашней жизни, применимо и в этом случае, ибо прислуга, принадлежа до некоторой степени к этому классу и имея приблизительно те же взгляды, всегда спешит, в особенности в минуту злобы, передать другим все, что делается, придав этому свою окраску, смотря по своим собственным понятиям. Народ любит известную представительность или пышность в одежде и образе жизни, любит также, чтобы ему показывались иногда из окна или иным образом. – Известныя мелочи производят в данный момент такое же впечатление, как самыя благия желания и намерения, которыя остаются в тайне или не замечаются никем, ибо люди, не имея возможности проникнуть эти намерения, не могут и судить о них; но поклон, улыбка или что либо в этом роде, как вещь очевидная, тотчас производят хорошее впечатление.
ИЗ ПИСЬМА ВЕЛИКОЙ КНЯГИНИ МАРИИ ФЕДОРОВНЫ. Великий Князь, очаровательнейший из мужей, кланяется вам. Я очень рада, что вы его не знаете: вы не могли бы не полюбить его, и я стала бы его ревновать. Дорогой мой муж – ангел; я люблю его до безумия.
ПИСЬМО К. И. КЮХЕЛЬБЕКЕРА ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ ПАВЛУ ПЕТРОВИЧУ
[Октябрь 1781]
Милостивейший Государь,
В[аше] Императорское] В[ысочество], позвольте, пользуясь случаем, засвидетельствовать свое почтение и покорно умолять о продолжении Вашей снисходительности и расположения [ко мне]. У меня здесь нет ничего интересного, [о чем бы следовало] сообщить Вам; все, что я могу, касается лишь приготовлений к будущему году. Два служебных крыла дома уже разобраны, и я заключил множество контрактов на кирпич и камень, по которым мне пришлось заплатить аванс. Г-н Сутерланд дал мне по письму В. И. В. 5000 руб. Г-н граф Чернышев взялся уладить все дела с материалами, которые должны прийти из Колпино. Так как поставщик, который должен поставить лес для полов, все еще на Ладожском канале, я обратился к г-ну генералу Мюллеру с просьбой, чтобы он позволил переправить лес по другим каналам до наступления зимы, и он с этим согласился без затруднений.