Чтение онлайн

Сдёрнул покрывало. Холст - тёмно-черничное, чернично-синее, с мотыльками-звёздами, и лёгкими мазками лунной дорожки. Небо. Ясное ночное небо. Полина Эдуардовна ахнула. Раньше шпаклёвщик рисовал только туманы и мифы.

– Луны не хватает, - сказала она.

– Да. Сейчас достанем.

– Будете рисовать?

– Я не рисую.

Он сел на плед. Полина Эдуардовна опустилась на другой край, от шпаклёвщика пахло куревом, впрочем, как обычно.

– Знаете, раньше был моряком, - шпаклёвщик лёг на спину и смотрел в небо.

– Вы попали в шторм, вас выбросило на берег, и вы полтора месяца пролежали в коме. Это я знаю.

– Видел теней туманных. Там, когда волны разбивались о пьяный корабль, видел теней из волн и тумана. Скользили вокруг.

– Разве тени это не детская страшилка? Не ходите, дети, ночью к морю, придут к вам тени, зазовут с собой, не ходите вы с тенями. Все о них говорят, но никто, кроме тумана, ничего не видел.

Аркадий Савельевич хмыкнул.

Полина Эдуардовна живо интересовалась мифами и преданиями, любила сказки, но ни разу не видела ни одного всамделишного мифа, и только во снах они приходили к ней, приходили обрывками, урывками, пытаясь достучаться. И в глубине души считала, что это всё выдумка. Миф - всего лишь один из способов, каким человек объясняет устройство мира. От того же Ардальона она отличалась лишь благосклонностью и трепетным вниманием к мифам, но вера её была слаба.

– На пустом месте сказки не рождаются. Знаете, что ещё не сказка?
– шпаклёвщик протянул руку к небу и сорвал с него месяц, затем поднялся к холсту и прикрепил месяц в верхнем правом углу.
– Теперь всё.

Полина Эдуардовна посмотрела на картину: чернильное небо, месяц с тонкими уголками. Посмотрела на небо в мансардном окне: и там тихо висит лунный серп.

Сдавленно кивнула, встала с пледа и замерла. Одна её часть хотела бежать, но другая часть, которая когда-то тонула в холодном тумане, хотела остаться. Та часть знала правду. И эту правду Полина Эдуардовна всегда прятала глубоко-глубоко.

– Знаешь, в чём дело, Полина? Я признаю, что я - то, что я есть. А ты постоянно бежишь от самой своей сути. Может, пора остановиться и принять себя такой, какая есть.

Полине Эдуардовне стало холодно, и она вышла прочь.

На улице глубоко вздохнула. Неистово билось сердце. Она не пошла ни домой, где бабушка спала под телевизор, ни в музей.

Хотелось глотками заглатывать воздух. Хотелось жить, но жизнь куда-то утекала, растворялась.

Полина Эдуардовна скользила к морю.

Осенью море холодило.

И зябко прятала обнажённые ладони в рукава пальто, шею закрывала овечьей шалью.

Море набегало на берег. Льдинки смешивались с чёрной галькой. На дне, может, дремало существо, бесконечное и безначальное.

Пенились волны. Тревоги отступали.

– Полина Эдуардовна!

Обернулась. В свете фонаря к ней торопливо подходил утренний знакомец, Вячеслав.

– Море, значит, ночью смотрите?
– улыбался Вячеслав, был немного пьян, то ли от вина, то ли от неожиданного счастья. Пьян от того, что на него вдруг свалилась вся лёгкость бытия, и ему хотелось дышать, а лучше всего дышится у моря. Так и не найдя мобильный телефон, он вдруг ощутил себя свободным. Свободным от прошлого и настоящего, от определённого будущего. Он окунулся в безвременье, познавая свою суть и пьянея от радости познания. И ему хотелось укутаться свободой, как сахарной ватой, и сладко есть её. И подумав, что утренняя женщина из кафе чувствовала ту же страстную жажду жизни, отправился её искать.

– Я часто сюда прихожу, ночью здесь тихо.

– И не боитесь? Мало ли кто ночью повстречается, - говорил Вячеслав.

Полина Эдуардовна - та её часть, что утонула в море, - усмехнулась.

– А таким, как я нечего, бояться.

– С чего это?

– Знаете сказку о тенях, которые приходят с туманом?

И Полина Эдуардовна рассказала страшную сказку о детях, которых забрали тени с моря, о детях, которые вернулись, и когда касались воды, та становилась кровью. Рассказала о тумане, который опускается холодно на город. И дети, дети бродят в тумане и зовут, зовут всех, кто их услышит, зовут их в море, откуда не вернуться, где холод поет колыбельную.

– И что же, вы - такая тень?

– Может, и тень. А может, и нет, просто не боюсь. А вот вы бойтесь. Они за вами придут. Видите, какой туман с моря валит.

Вячеслав долго смотрел на клубящуюся дымку, пока у него не заледенели пальцы. И вдруг вспомнил, что говорил шеф: если не вернёшься утром вторника, то уже никогда не вернёшься. И Вячеслав думал о том, как ему не хочется возвращаться. Хотелось остаться с Полиной Эдуардовной и слушать её страшные сказки.

– Давайте завтра утром поговорим?
– сказал он.

– Хорошо.

Вячеслав поспешно ушёл. Ему было легко и весело. Ему было всё равно, что он пропустил встречу с Ардальоном, всё равно, что украли покупку, и всё равно, найдут ли её.

Полина Эдуардовна стояла у кромки воды, и ледяное море сладко целовало босые ступни. Ботиночки стояли рядом, аккуратно свёрнутые носочки лежали на них. И холодно не было.

Туман подкрадывался к берегу, и в морских тенях плыл муж Полины Эдуардовны. Она не помнила, когда море забрало его, год назад, или два, или десять, или вообще никогда. И всё это было сновидением. Сновидением, которое началось, когда Полина Эдуардовна упала с баржи и тонула в пенистых солёных волнах, когда морские утопленницы обнимали её ноги? Или ещё раньше? Сновидением, которое началось, когда шторм с Гандвика обрушился на приморский город, вымывая с улиц жизнь? Или сновидение началось, когда маленькая Полечка убежала от мамы к морю, а волна подхватила её и понесла к спящим в тумане скалам, а там с ней водили хоровод тени, Полечка лежала на мокром песке, слушала чаек, истошный крик матери? Или это вовсе не было сновидением? А былью, самой настоящей, самой живой, колючей и солёной былью?

Холодное море сладко целовало босые ступни Полины Эдуардовны. Из тумана выходили тени. Хотелось пойти им навстречу, ступая по воде и не проваливаясь, не касаясь песка и камней, а скользить над водой, как распятый богосын.

– Иди к нам, - говорили тени. Полина Эдуардовна застыла. Она что-то вспоминала, но всё никак не могла вспомнить.

– Полина Эдуардовна! Полина!

Вздрогнула. И сразу ей стало холодно и зябко. Захотелось обтереть мокрые ступни о края платья и обуть тёплые ботиночки с мехом.

Уже светало. По бетонным ступеням бегом спускался Аркадий Савельевич.

– Картину украли!

Наступил понедельник.

Полина Эдуардовна неторопливо обтёрла босые ноги и обулась.

– Какую?

– С коровами.

В недоумении пожала плечами.

– Но кому она нужна? Может, перевесили?

Картину с коровами прадед Аркадия Савельевича написал во времена, когда жгли церкви, раскулачивали и отбирали имущество. На первый взгляд, картина напоминала серое пятно. Но внимательный зритель мог разглядеть выходящих из сизого тумана трёх коров, тощих, с впалыми боками, и с большими грустными глазами.

О коровах была легенда. Эдуард Федорович Коровин не случайно завёл коров. Говорят, туманы с моря приходили всегда и всегда уходили, унося с собой тех, кто позволял. И только коров боялись туманы. Потому что серые коровы раскрывали рты и откусывали от тумана по кусочку. Тени с моря боялись их мычания и обходили стороной. Говорят, когда появились коровы, туман и тени с моря почти не посещали город.

А потом случилась революция, красные сменили белых. Новая власть не любила богатых и отбирала имущество в пользу государства. Когда у Эдуарда Фёдоровича потребовали коров, он обратился к прадеду Аркадия Савельевича и попросил перенести коров на картину, чтобы они остались в городе и могли время от времени сходить с полотна и откусывать туман.