Коровья смерть
Шрифт:
человек, похожий на рыбака
рабочая зима
чудильники
цикл_Беларусь
* * *
сколько воды пролилось сколько прививок привитопрививки привитые немного повыше локтянас всех объединяют, как позже – могильные плитыи пихты над кладбищем всех объединятобъединят объедИнят объедут объедкамикорнями деревьев выпотрошат кишкИтак хочется братьями быть – быть птицами нынче редкимии смотрю повыше локтя на метку рукино баба в салоне орёт толстой кондукторше:да вы кОрмитесь нашим хлебом, иначе сдохли бы с голоду!а сама с завода, где утро встречает рупором,как и все – скинув робы в утробе городаа потом под вечер всё небо сизое-сизоеголубиным клещом небо над головоюи мужики как собаки под обвисающими карнизамипосле работы встречают голодным воеми сыновья дома с натруженным торсомили брюхом разбухшим от салаки и пивакоторое лифт с трудом поднимает протёртым тросоми на восьмом этаже выходишь – а закат за окном такойкрасивый-красивый… * * *
в комнатах сыро и холодно, в кухне жарковечерний город небом над ним изуродованкак жернова друг о друга трутся серые шапкишапки трутся, но не сокасаются головыпровалы в памяти как рта провалившийся колоколкак до грудины в землю закопанный трупкак рыбья молОка, как на пределе голодаот тела оторванный и с жадностью сожранный струппровалы в памяти кто мы в полях заснеженныхкуда ведут следы по дороге назадчугунным идолам бабоньки жёны нежныебросают в нутро окровавленный сервелатчтобы вернулись домой… – да кто, не помнитсятАк просто, смутный образ, глаз синевалетом – малина вереск белые колокольцазимою – снег, забившийся в рукавапровалы в памяти; слюна с подбородка спящегостекает на пыльный пол техэтажалюбой за стеной, за пределами тесного ящика —если не враг, то, по крайней мере, чужака как плясали в полях и плелись утробамикак кулаки сплетали в дремучий жгут —провалилось в памяти и замело сугробами:глубокие реки в нас неслышно текутне слышно не видно кто-то бредёт аукаетглавное дверь запереть на тяжёлый замокне слышно не видно только зима баюкаеттого кто нЕдобродИл недозвал промокне пришёл смотреть стирать покрасневшие простынив комнатах сыро а в кухне жарко-темнопусто в полях но все наебенились вдостальпусто в полях но собирается гнойв дёснахвсЕ мы – как корабельные сосныкак пихты и ясенивсе постепенно степенно становимся деревачтобы гореть горячо, под коростою соки пряча.Все дерева. Все дрова, все дрова, дрова. * * *
шум и гул метели; метёт, метёт…вой поездов ночью —как воды ржавь как вмёрзшие в лёди не проросшие древесные почкив моих же почках – вода, вода,всё течёт и течёт трясиной,и под вой поездов в полустанки и городав пляске витта святого трясусь на ветру осиной.рыси, волки в моих дремучих лесах,в моих волосах спутанных, в снах тревожных;как песенка сына мясо солдата в промёрзших часах,в глухой темноте таёжной.в преддверии мрака двери —скользость и слизь:не закрываются, только танцуют в петлях;все дорожки петельки петли все разошлисьв вечерний сумрак рысий снегов и елей,в канавы в ржавые ванны в стоячий мрак городов;затопило, нечем дышать в нечистой постели…рот заштопан берёзкой, выдут ветрами рот;как осина, как мясо солдата кружусь в метели.лохмотьями кожа, нищее платье моё,пляшет в снегу, от тела пляшет отдельно.танцует смешно и весело;в хлебнувшие ржавой воды оконные щели суют елдаки деревья,в грязные рты, заполненные едой,прорастает сосок матери, хохочущей, древнейи под гулом метели деревни слюнявой губойсладко рыгают в другие слепые деревни.мясо солдата в часах разлетается в клочья, растёт,проникает в ночь, как любовник в спящее лоно;прибывает вода, бубоном вздувается лёдпод мышками города; дети лепечут сонно;пляшет солдат на часах, саблей браво вскрывает живот,и летят во все стороны струпы гноящейся плоти;и в снегах и метелях город плывёт и плывёт,и солдат продолжат рубить, и колоть, и колоть, и… * * *
качается крюк мясной: тик-таккрасной заре чумнойне разо-драть мракстук башмаков в лёд в грязь вмёрзлистьев шматами гнойна трупах берёзна струпах перил отпечатки ребячьих лаппотёки чернил на тротуарной слизИльдистыми комьями зимними склоп-хлабпо стёклам скользитсквозитв дверьветери дождик с небес моросит.как бес голоситбаба за хлипкой стенойв изморозИобветренных губ рождается войи затихает под крепким хмельным кулаком…как хорошо по тёплой земле ходить босиком. * * *
там, в тишине за городом, спят леса,голосами гулкими песню сквозь сон поют;ветер в вершинах звёздные небеса;под снегами соснами вязкие соки текут,чтобы в мае проснуться смолой в изгибах корыа потом пожары лесные, МАЗы и топоры.а потом заборные песни топот сапогв високсамогон за шиворот рот наискосокв солнцетени месиве маслом машинным взглядодуревших глаз;задорно и весело исполняет отрядприкази так каждое лето: уезжает в МАЗах братвадеревянных идолов заживо корчеватьчугунными лбами в пустые ворота битьа нужно других корчевать других под корень рубить * * *
каждое утро из дому выходя …каждый вечер возвращаясь домой…каждое утро из дому выходя…каждый вечер возвращаясь домой…так и живут на теченье лет не глядяс постепенно седеющей головойкаждый вечер возвращаясь домойкаждое утро из дому выходяи старость холодной лавкой в гулком двореи клёны сыплют листвой каждый год в октябреи дачная тишина и над гранитом бревенчатый столкаждое утро из дому выходядумал ли ты куда шёл бои
Поделиться с друзьями: