Чтение онлайн

– Да Партизан, Партизан! – зашипел на него Джедедайя. – Какая теперь разница?! Скорее в машину, пока у нас еще есть шансы!

Смотреть, как кабан расправляется с омерзительными грибами, было некогда. Ромуальд шустро прыгнул за руль, подождал, пока в кабину заберутся барон с путешественником, и тотчас же дал газ. За пикапом, высоко поднимая ноги, бросились Шон и Пупырь, причем дракон хоть все еще злобно шипел на врага, но ошпаривать его пламенем уже не решался.

К трем часам пополудни дорога вывела путешественников на милую круглую полянку, густо заросшую ромашками. Барон посмотрел на хронометр и велел своему зятю остановиться.

– Не пойму, где мы находимся, – сказал он, – но штурмовать ущелье на ночь глядя я не желаю: думаю, здесь как раз недурное место для ночлега. Что скажете, дорогой Джед?

Джедедайя Шизелло в задумчивости пошевелил бакенбардами.

– Сдается мне, Партизан крепко задал нашим недоброжелателям, и они решили оставить нас в покое… вопрос – надолго ли. Но вы, мой друг, как всегда правы: нам действительно лучше отдохнуть.

Пока Шон с Ромуальдом ставили палатку, коты наскоро обследовали окрестности, но не нашли вокруг решительно ничего достойного внимания, если не считать удивительно непуганой мыши, которую ловко перехватил Толстопузик.

– Прямо поразительно, – хмыкнул Жирохвост, глядя на чавкающего ученика, – тихо, как в гробу. И никакой магии на три километра вокруг.

– Может, и больше, – заметил довольный своим успехом Толстопузик.

– Может, может…

«Но хотел бы я знать, – озабоченно подумал Жирохвост, – где же нас ждет это чертово Ущелье Принцессы? Если верить карте, мы уже давно должны были добраться до него… а ведь дорога, кажется, почти и не петляла! Или это я перестал ощущать направление?»

Джедедайя тем временем умело вскрывал банки с консервированным зеленым горошком.

– Без этого дела при ночевке в лесу – никак, – пояснял он своему племяннику. – Однажды, помню, в джунглях нас хотел поесть дикий тигр. И что же? Так как мы заблаговременно включили в свой рацион достаточное количество гороха, хищник не решился приблизиться к стоянке.

– Во-от как… – выпучил глаза Ромуальд. – Кто бы мог подумать!

– Однако как бы не взлететь, – хмыкнул Шон.

– А мы тебе крылья к спине скотчем приклеим, – пообещал ему барон Кирфельд, уже доставший из пикапа бутыль каховского.

– Причем тут крылья, – буркнул в ответ дракон и, не желая развивать щекотливую тему, занялся паяльной лампой.

Ромуальд, вздыхая, вытащил из кузова пикапа канистру с питьевой водой и мешок картошки. Чистить картофель он не любил с детства, но выхода не было – пришлось вспомнить голодную студенческую юность, когда покойный папаша, отучая молодого Ромуальда от обжорства, слал ему так мало денег, что питаться приходилось в основном дешевой мелкой картошкой, сдабривая ее рыбьим жиром. «Вот получишь, сынок, диплом, тогда и покушаешь, как следует, – говаривал, бывало, старый Шизелло, вгрызаясь в молочного поросенка, – я ведь в твои годы тоже не очень-то жировал!»

Вспомнив старика-отца, давно уже отошедшего в лучший мир по причине злоупотребления квашеной форелью, Ромуальд смахнул украдкою слезу. Как славно папаша хрустел жареными кильками, съедая, бывало, по сотне за вечер!

– Вы не простыли, дорогой зять? – встревожено спросил Кирфельд, подходя к Ромуальду. – А то что-то носом шмыгаете. Выпейте вот каховского – все хвори как рукой снимет!

– Спасибо, – кивнул молодой Шизелло, принимая из рук барона объемистую бутыль коричневого стекла. – Это так, от сырости…

– Да-а уж… – протянул Джедедайя. – Вот, помню, на острове Чезет была сырость так сырость!

В котле шумно вскипела вода, и достойный путешественник не стал рассказывать, что же произошло с ним на далеком диком острове, так как пришло время закладывать картофель и заботливо очищенные коренья.

– Какой, однако, славный вечер, – вздохнул барон Кирфельд. – Птички, опять же… Шон, друг мой, а подай-ка мне мою походную!

Дракон поднес барону ведерную круглую флягу в кожаном чехле и отошел в сторону, желая понаблюдать за приготовлением пищи.

– Как-то раз в джунглях, – рассказывал Джедедайя Шизелло своему племяннику, – мне случилось стать невольным свидетелем удивительной битвы.

– Вот как? – поднял брови Ромуальд.

– Да-да… на нашего проводника напал болотный глист. Мы уже хотели броситься на помощь, но мужественный малый сделал знак не приближаться. Он сразу понял, что глист очень голоден и применил старый народный способ: подпустив чудовище поближе, храбрец с необыкновенной ловкостью засунул ему в пасть его собственный хвост. И что же вы думаете, друзья? Буквально за несколько секунд глист пожрал добрую половину своего тела, после чего издох в корчах. Конечно, мы были поражены, однако проводник рассказал нам, что в период гона болотный глист теряет от голода всякое соображение и жрет все подряд. Однажды, когда строилась железная дорога, монстр напал на бригаду рабочих, и те спаслись, скормив ему несколько шпал, переварить которые он, конечно же, не смог.

– Поразительно, – закивал маркграф, – мне приходилось читать о подобном, но чтобы вот так…

– Я посмотрю, сколько времени у нас уйдет на то, чтобы ухайдакать этот котелок, – хмыкнул в задумчивости Шон, – а потом мы, возможно, поговорим и о прожорливости, и о потере рассудка при виде еды.

– Ну, вот, – обиделся Ромуальд. – Всегда, блин, одно и то же.

– Суть естествоиспытательства, – с достоинством возразил Джедедайя, – в том и заключается, чтобы испытать все на себе. Не так ли, дорогой племяш? Как же я смогу узнать, верно ли приготовлено мною то или иное блюдо, кроме как испытав его воздействие на своем естестве?

С этими словами храбрый путешественник опрокинул в котел с десяток банок тушенки, уже вскрытой к его услугам Жирохвостом, и, прибавив от себя щепоть базилика, принялся помешивать густое ароматное варево.

– Любая наука, уважаемый Шон, есть не только кабинетное познание, – говорил дядюшка Джед, – даже более того, кабинет – суть некий финал, коему, да будет вам известно, предшествуют длительные и часто опасные для жизни полевые изыскания. Черт побери, знали бы вы, сколько раз мне приходилось травиться всякой дрянью! Вот однажды, отправляясь на далекие острова, мы с товарищами закупили в местном сельмаге ящик консервированных морских ежей. И что же вы думаете? Половина ежей оказалась с колючками, и их пришлось выкинуть! Не-ет, дружище, поверьте моему опыту: в походе у нас может быть только одна надежда, и имя ей – старая добрая тушенка длительного хранения. Та, которая в солидоле и с пятилетней гарантией. Знатоки в курсе, о чем это я… Еще, конечно, же, крупы. Весит крупа немного, а по нажористости равных ей нет!

– Это да, – вмешался вдруг подошедший к котлу барон. – Вот я помню, в общежитии швейной фабрики, что находилось как раз напротив псарни его светлости, установили крупорушку. И надо же было ей сломаться именно тогда, когда мы праздновали день рождения господина старшего псаря… э-ээ, м-да. Взрыв при этом был такой, что все девушки, проживавшие в общежитии…

– … прилетели прямиком на псарню, – со вздохом закончил за него Ромуальд.

– Откуда это вам известно?! – пошатнулся от изумления барон Кирфельд, не выпустив, впрочем, из рук любимой фляги.