Чтение онлайн

— Как бы то ни было, по-моему, она просто шутит, — говорит Бен. — Правда, Эстер?

— Что? Да, как скажешь.

— Эй, — говорит Дэн. — Слыхали новость? Грейс вполне успешно справляется с Хиро. — Он машет рукой в сторону гостиной. — Не хотите глянуть?

Мы перемещаемся в соседнюю комнату; тепло камина тут же накрывает нас мягким шерстяным одеялом. Посмотрев на доску, я понимаю, что партия близится к концу. Свободного пространства почти не осталось; вся территория 19x19 уже колонизирована фигурами из черных и белых камней. Конечно, все финальные позиции в «го» отличаются друг от друга, каждый узор уникален. И все же, несмотря на свою уникальность, каждый узор похож на древний символ из какого-то забытого языка или на скопление пикселей, фрагмент более масштабной картины. Мастера «го» могут глянуть на финальную позицию и подробнейшим образом описать, как развивалась игра — так судебные детективы, посмотрев на мельчайшую пылинку, способны точно сказать, как, где и когда произошло преступление. Вид этой доски сообщает мне, что игра и вправду шла практически на равных, хоть я и не могу сказать, кто победил. Игрокам это, конечно, известно. Им не придется считать пересечения — они знают и так.

Бен разговариваете парнем — я его видела на семинарах, но имени не помню. С виду сущий неряха, в старых джинсах и черной футболке. Волосы до плеч, яркого, розово-рыжего цвета — вполне может статься, они от природы такие. На носу у парня очки в тонкой серебряной оправе, а на правой руке вытатуирован странный символ. Сперва он кажется мне незаконченной восьмеркой, лежащей на боку, — вроде символа бесконечности, только с незамкнутыми петельками и короткой черточкой внизу. Потом я его узнаю. Это N, он же алеф-один, символ второго уровня трансфинитности в теории Георга Кантора. [69] Я все еще его рассматриваю, когда Бен поворачивается ко мне.

— Алиса, — улыбается он. — Познакомься с Киераном.

— Привет, — говорю я. — Ты?..

— Киеран занимается виртуальными мирами, — объясняет Бен. Смотрит на Киерана и поднимает бровь. — Алиса не верит, что ты существуешь.

— Кто-то сказал, что вы разрабатываете виртуальные товары для продажи в виртуальных мирах, — подозрительно говорю я.

— Ну да, — кивает он и от души хлебает пиво из бутылки.

— Серьезно?

— Серьезно. Хотя на дизайн я припахиваю других. Я скорее старший дизайнер. — Он смеется «смехом техника». — Я выясняю, какие товары должны пойти, придумываю тесты и заказываю художественное оформление. Мы выпустили парочку опытных версий внутри контролируемого виртуального пространства, с аватарами, которые и дальше можно настраивать, и… да, они идут нарасхват.

— Что такое аватар? — спрашиваю я.

— Это вроде твоего экранного персонажа, — объясняет Киеран. — Ну, знаешь, такой человечек, который перемещается по экрану. На самом деле термин позаимствован из индуизма и обычно означает инкарнацию божества…

— Какие товары можно продать изображению человека? — неуверенно спрашиваю я.

— Ха! — опять смеется Киеран. — Ну а кусок проволоки — это сколько сантиметров?

Я заметила, что это — типичный отклик компьютерщиков на любой вопрос. Или это, или какая-нибудь фраза, где используется сокращение WYSIWYG (произносится визивиг): «What You See Is What You Get». [70] Эта формула всегда меня интриговала, так как она, кажется, напрочь неприменима к реальной жизни, в которой всем управляют совершенно невидимые силы — энергия, вера, желание, электричество и так далее.

— Давай, — говорю я. — Удиви меня.

— Ну, кроссовочные и одежные компании вкладывают бешеные бабки в эти исследования — это уже о чем-то говорит, правда? — объясняет он. — В крупных корпорациях разработками занимаются целые команды, двадцать четыре часа в сутки, без выходных. Идея такова, что через несколько лет у тебя появится возможность подключиться к онлайновой мультиюзерской игре — к «ЭверКвесту» или еще какой, — и покупать маленькие фирменные кроссовки и футболки для своего персонажа. Ты когда-нибудь лазила в «ЭверКвест»?

Я качаю головой:

— Нет.

— Ах. Ну ладно. «ЭверКвест» происходит в мире под названием Норрат. Масштаб у этой штуки — с чем бы сравнить? — в общем, просто огромный.Норрат по ВВП на душу населения опережает Китай и Индию, по ВНП [71] находится где-то между Россией и Болгарией, а его валюта при переводе в доллары США дороже йены и итальянской лиры…

— Что, правда? И это виртуальный мир?

— О да. Принадлежит «Сони». Кто-то сказал, что, будь вы гражданином Болгарии, самым экономически разумным решением для вас было бы бросить работу и весь день напролет играть в «ЭверКвест». В итоге вы бы заработали больше. — Он от души прикладывается к бутылке.

Я нахмуриваюсь:

— А как делать деньги, играя в игру?

— Люди продают свои аватары на онлайновых аукционах. Или обменивают валюту Норрата — «Платиновые Монеты» — на фунты или доллары на сайтах аукционов. Типичный игрок может зарабатывать где-то 3,5 доллара в час, разводя и продавая роботов. Вы бы поразились, узнав, сколько богатые детки и подсевшие на игру менеджеры готовы заплатить за сделанного на заказ персонажа или «Платиновые Монеты», чтобы не проходить трудные участки игры самим. В реальном мире у них есть деньги, на которые они могут купить власть в мире виртуальном. Только представьте, сколько такие люди заплатят за пару кроссовок «Найки» для своего аватара или, скажем, за «порш». Обычно, конечно, предполагается, что персонажи должны всюду ходить пешком — неписаное правило для всех фэнтезийных игрушек, — но что, если ваш персонаж сможет купить машину? Клево же, правда?

— Может, сгодились бы лошади, — неуверенно говорю я.

Бен принес с кухни еще пива. Вручает мне бутылку.

— Но эта штука — она разве реальна? — спрашиваю я Киерана. — Она взаправду существует?

— Да, взаправду. Реальна? Конечно нет. Ни на вот столько. В том-то и фишка.

— Ты про все это знал? — спрашиваю я Бена. — Про то, что можно продавать виртуальные товары в виртуальных мирах, и все такое?

— Ну еще бы. Киеран работает в Беркшире, у нас под боком. Уговаривал нас одеть персонажей «Сферы» в виртуальную одежду от «К».

— Это был бы полный улет, — говорит Киеран Бену. — Сам знаешь. И еще не поздно…

— В любом случае, не мне решать, правда? Но, по-моему, ничего не выйдет. Геймеры не хотят, чтобы им в глотку запихивали какой-нибудь «К» и вообще бренды. А мы, в конце концов, не хотим, чтобы они нас считали ублюдочными оппортунистами.

— Слишком цинично. Слишком цинично, — качает головой Киеран. — Я так и вижу Зуни в маленьком тугом топике с мордочкой Урсулы — титьки чуть не вываливаются наружу. О, бэби.

— Зуни же где-то лет двенадцать, — говорит Бен.

— О, бэби, бэби, — качает головой Киеран, потом дико ухмыляется и отчаливает на кухню.

Удивительное дело — партия Грейс и Хиро все еще продолжается.

— Чудной какой-то парень, — говорю я Бену.

— Киеран? Да. В его команде все такие. Почти безвылазно торчат в онлайновых мирах. Не знаю, как ему удалось так долго протянуть здесь без сети.

— Может, у него где-то компьютер спрятан, — предполагаю я.