Чтение онлайн

— На каком звуке остановились?

— «Outline». Двадцать киловатт. Я его слушал — без вопросов. Абсолютно новая серия. Белого цвета, выглядит просто убойно — с такими торчащими из колонок штуками. Внешне напоминает самолетные турбины. Звуковики обещают всех положить на пол.

— Это впечатляет. А что со светом?

— Мы берем восемь новых приборов. Управляются компьютером, меняют цвета, стробоскопируют и машут лучами во все стороны. К тому же — горы заливочного света, дым, стробоскопы, пушки и три лазера. Кстати сказать, уже собрали все обогреватели. Кроме того, что стало тепло, это еще и очень красиво — ярко-красные линии, тянущиеся через весь павильон.

Начинался последний и самый суетный день перед отъездом в Москву. Дел накопилось такое множество, что, казалось, для их решения не хватит и недели. Целый день все носились по городу, собирали все, что необходимо было забрать, и встречались с разными людьми. К вечеру всем удалось собраться на Фонтанке. Вместе с ребятами из «Танцпола» в Москву ехали еще десять волонтеров, приглашенных работать на монтаже и во время вечеринки. После их отъезда в квартире должны были остаться лишь несколько человек, которым было поручено координировать отправку молодежи на поезде. Шумная компания, получив все инструкции и билеты, распалась на группы, чтобы самостоятельно добираться до Московского вокзала. Должен был ехать и Тимур с картинами. Пока поезд стоял на перроне, все нервно курили, высматривая его в толпе. За несколько минут до отправления он с довольной улыбкой появился на перроне, и компания с облегчением разошлась по вагонам. Уже очутившись в купе, Алексей уселся на полку и устало закрыл глаза. Тепловоз дернул, и поезд тронулся. Алексей улыбнулся, открыл глаза и обвел попутчиков повеселевшим взглядом:

— Поехали!

23

Андрей не понимал Москву, не чувствовал ее, не любил и никогда не воображат себя жителем этого раскинувшегося на десятки километров купеческого царства-государства. За всем, что виделось ему сейчас из окна машины, мчавшей их по московским улицам, он наблюдал, подавляя сонную утреннюю зевоту. На фоне неба цвета тающей ночи высились огромные дома, в этих тянущихся километрами громадинах горели окна, а за тысячами этих желтых квадратиков копошились десятки тысяч заспанных граждан. Эгоцентрично размышляя над значимостью своего появления в этом городе, Андрей брезгливо поморщился, представив смехотворную малость собственного присутствия в этом океане людей. Таких купе, как то, в котором он приехал сюда, в вагоне было десять, в составе было пятнадцать вагонов, на вокзале было пять поездов, а таких вокзалов тут только на одной площади оказалось три.

«Тут до нас никому нет дела», — мрачно подумал он, заранее настраиваясь на холодный прием, который окажет им Москва.

Но приглядевшись повнимательнее к замершей на светофоре улице, он улыбнулся и бодро сунул локтем в бок дремавшему рядом Мише. Дернув головой, Михаил очнулся и, потерев глаза, просипел:

— Ты чего? Приехали?

— Смотри, — сказал ему Андрей, указывая на длинный забор с красными лампочками, окружавший затянутое строительной сеткой здание.

Своей нижней частью забор утопал в придорожном сугробе, а выше, над отвалами грязного снега, был оклеен чем-то напоминающим гигантскую кинопленку. При внимательном рассмотрении эта кинопленка оказалась наклеенными в ряд плакатами Георгия Гурьянова — летчик со строгим лицом гордо смотрел в располосованное самолетами небо.

— Смотри! — в свою очередь толкнул Миша сидящего впереди Алексея.

— Подожди, — ответил ему Алексей. — Скоро еще не такое увидишь.

Выкрутившись из сложной дорожной петли, такси подкатило к небольшому сталинскому зданию и остановилось. Грязненькое, обсаженное перед входом традиционными елями, здание это оказалось третьеразрядной гостиницей «Колос». В фойе гостиницы стоял раскатистый гул — две группы, приехавшие с вокзала раньше, нервируя администратора, шумно требовали заселения.

После импровизированного завтрака появился нездорово бледный Бирман. Поздоровавшись со всеми, он озабоченно посетовал на миллион трудностей, приватно пошептался с Алексеем, томясь, выдал кое-какие деньги и сразу исчез.

Андрей, наблюдавший его унылую пантомиму, спросил у брата:

— Что-то случилось? Плоховато Женя выглядит.

Алексей улыбнулся и ответил:

— У них все время что-то случается, не обращай внимания. Собирай всех, поедем делами заниматься. У Бирмана предпусковая истерия.

Помощников с трудом выгнали на улицу, они выстроились в шеренгу по двое, похватали привезенные коробки и загрузились в автобус с надписью «Gagarin-party». Через два квартала автобус нырнул в охраняемые ворота и покатил по территории выставочного комплекса. Еще издали молодежь заметила реактивный самолет и высоченную сигару ракеты, торчащую посреди заснеженного парка. Ракета была настоящая, но и она терялась на фоне здания, высившегося куполом позади нее. Когда все выгрузились на снег, Алексей хлопнул по спине задравшего голову Мишу и с улыбкой спросил:

— Впечатляет? — Не получив внятного ответа, он поздоровался с курившим на входе милиционером и открыл тяжелую дверь: — Welcome!

Все прошли внутрь, и свет солнечного утра померк — сооружение всей массой навалилось на маленьких человечков. Удивленно осматриваясь, они стояли в начале огромного вытянутого ангара длиною метров двести и шириной около пятидесяти. Этот ангар напоминал рассеченную в длину трубу, вдоль стен которой стояли разнообразные космические спутники. С одного торца этой трубы находилось здание центрального входа с различными службами, а с другой — невероятных размеров пространство, накрытое устремленным в небо куполом. Купол этот был прозрачным, и сквозь геометрические ряды стальной конструкции яркое утреннее солнце врывалось в павильон косыми лучами. В центре освещенного зала на мощной станине стоял впечатляющий своими размерами космический корабль «Восток».

Андрей вспомнил камерное здание ленинградского Планетария, тоже славившего космос и обладавшего коллекцией космических экспонатов, однако она уступала этой в правдоподобии и была несоизмеримо меньших объемов. Представленные здесь спутники были сплошь настоящими. Раскинув синие крылья солнечных батарей и ощерившись антеннами, они выглядели настолько фантастично, что лучших декораций для вечеринки придумать было невозможно.

Сложив коробки, молодежь разбрелась по павильону и достаточно долго находилась в прострации, осмысливая увиденные красоты и масштабы предстоящего действа.

Из одного конца павильона в другой, развозя тяжелые ящики, с шумом носился пахнущий соляркой погрузчик. Алексей поздоровался с рабочими, собиравшими под куполом монтажные леса, перекинулся парой слов с другими техниками и повел Андрея с Мишей все показывать.

— Смотрите, — сказал он, указывая на выстроенный вдоль одной стороны ангара сложный лабиринт секций. — Это общие бары. За ними — ВИП с отдельным входом, там на входе видеостена, здесь везде столы...

— Для чего столько баров? — недоуменно спросил Андрей. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Это не считая приватного. А столы зачем? Они что — есть здесь собираются?

— Я на этой почве с Бирманом уже устал ругаться, - раздраженно сообщил Алексей. — Он утверждает, что это Москва и что солидные люди привыкли сидеть за столами.

— Чего? Солидные люди? — округлив глаза, изумился Миша.

— Да, да, май френд! — громко воскликнул Алексей, энергично жестикулируя. — Ты думал, мне тут легко?! Они сначала хотели еще и горячее в термосах заказать и сидеть тут жрать котлеты по-киевски! Но слава богу, удалось от этого отбиться. Ты себе не представляешь, какой бред городился все это время. Тут был один дебил, главный по барам, так он предложил грандиозную, по его мнению, бизнес-концепцию: поставить столы на танцполе и запустить официантов! Но когда я сказал, что уезжаю домой, Бирман его слил.