Чтение онлайн

Слабость? О да, тут не имела место просто человеческая усталость, скорее речь шла о саботаже собственных мышц. Руки-ноги — ватные, майка на спине моментально стала мокрой. Ощущение, что меня переехали, я едва держался, чтобы не сползти на пол.

— Колени — 0/10, — мелькнула идиотская мысль. Кровь? Нет, но, вернее сказать, пока нет. Но в носу появилось знакомое, коварное тепло, как будто там зажгли крошечную спичку.

— Следующий раз оттуда пойдёт кровь, — прошипел внутренний голос. — А может и что-то ещё?!

Взгляд скользнул по циферблату. Надпись вспыхнула кроваво-красным, будто предупреждение на приборной панели обреченного корабля: «Остаток лимита — 9 минут 53 секунды». Цифры казались насмешкой, я отдал 7 секунд жизни за это? Обратный отсчет начался, сколько же сейчас потребуется времени для полного отката системы, двадцать, а, нет, столько и было, пожалуй, восемнадцать часов? Таймер время покажет, но позже, я ещё не закончил.

ВП начал отсчет. Сколько? Двадцать часов? Меньше? Таймер в скрытом меню покажет позже. Сейчас — только страх и цифра 9:53, жгущая сетчатку.

Персик больше не жевала, только смотрела. Её черные, обычно лениво-добродушные глаза были широко раскрыты, и полны животного, первобытного ужаса. Шерсть на спине еще не улеглась, но она не лаяла, лишь поскуливала — тихо, но пронзительно, как щенок, потерявший мать. Её лапы подрагивали, она не видела, но должно быть чувствовала этот временной разрыв. Словно видела, как меня вырвало из прежней реальности и после рывком вернуло обратно.

Сквозь пелену боли проскакивали следующий мысли:

— Гипотеза подтверждена. Пусть жестко и топорно, но я теперь увидел, что факт отката несет за собой фиксированную дозу урона хаосом. Не важно — прожил ты десять минут или семь секунд, цена — одна, урон единственному участнику. Надо успокоить Момо, объяснить как человеку, увы, не выйдет.

Я с трудом оторвал руку от стола, его крышка оставила на ладони красные полосы от углов:

— Тише, миленькая… Тише… Все… Все прошло… — голос срывался на хрип.

Момо рванулась к руке, уткнулась носом в ладонь, заскулила ещё громче, тычась всей мордой. Не для ласки, лишь для подтверждения, что хозяин — настоящий, и что он здесь, рядом.

В блокноте, дрожащей рукой, я вывел:

'Эксперимент номер раз. Использованное время — примерно семь секунд. Состояние: тошнота 7/10, головокружение 7/10. Слабость критическая. Момо — шок, сбоку пометил — проверить что она видит, и большой знак вопроса на полях. Ниже большими буквами написал — ВЫВОД:

Экономия времени в «черновике» — не влияет на побочные последствия, сам факт цены отката есть константа. Платит наблюдатель. Слово «наблюдатель» я подчеркнул трижды, до дырки в бумаге, прежде чем остановился.

Солнце светило по-прежнему ярко, вдали слышен был детский задорный смех, и птички довольно щебетали на ветвях. Мир снова вернулся в норму, хотя лишь я понимал, что он никогда не станет прежним, во всяком случае для меня.

Я позволил себе семь минут отдыха. Семь минут, за которые тошнота отступила, а в ногах снова появились силы хотя бы встать.

Момо улеглась у моих ног, но она не спускала с меня своих больших глаз, которыми она отслеживала каждое моё движение, каждый жест. Цифра для меня во времени зарядки пока не изменилась, но так и я практически не использовал доступный мне лимит. Но что-то мне подсказывало, что уменьшение срока перезарядки не есть благо, скорее это как трещина в плотине. Плотине времени, через трещину в которой хлещет хаос. И на его пути неизменно остаюсь я. Как и любая гипотеза, эта мысль также требовала проверки.

Я медленно поднялся, ноги хоть и не подкашивались, но их ощутимо потряхивало, и путь на кухню занял гораздо больше времени, чем часом ранее. Опрокинув в себя пару стаканов студеной воды, мне заметно полегчало, а значит — пора экспериментировать дальше. Снова раздался щелчок.

Вместо ожидаемого воздушного хлопка словно бы раздался всхлип, короткий и болезненный, как стон умирающего. Воздух зашевелился, словно кишащий невидимыми насекомыми. Момо взвизгнула — так неожиданно и пугающе, что я сразу наклонился над ней и взял её на руки. Она испуганно смотрела на меня, но не произнесла больше не звука. «Пора», решил я, и повторно нажал на кнопку.

Сейчас было ощущение, что весь мир сжали до размеров горошины, иначе как объяснить то немыслимое давление, которое я испытал на себе при возвращении. Мне словно раздавило легкие, выдавливало глаза, я не смог даже усидеть на диване и съехал на пол с грацией мешка с картошкой. Меня словно пережевали и выплюнули.

Стоило мне подумать о таком сравнении, как всё содержимое моего желудка резко вышло наружу. Кислота, желчь — всё это выплеснулось из меня, обжигая горло, которое разгорелось адским огнём. Я нашел в себе силы поставить плюсик моей чрезмерной мнительности, если бы я перед самым началом эксперимента не поставил тазик под ноги, это бы стало фиаско, 8/10, или даже 10/10, да, определенно.

Головокружение?! Молодёжные вертолеты сменились падением в бездонный колодец. Темнота смыкалась надо мной, пока полностью не закрыла от меня любые проявления света. На несколько секунд я ослеп, полностью — снова указать что ли 0/10? Я продолжил лежать без движения, силы возвращались ко мне не полностью, на мгновение вообще показалось, что меня разбил паралич, однако то был всего лишь временный эффект. Кровь из носа медленно потекла, и мне потребовалось немалых усилий, чтобы остановить её.

В странице, на которую попала капелька крови, я вывел:

'Эксперимент номер два. Использовалось 2 минуты из лимита. Время перезагрузки снова не изменилось. Состояние: рвота, слепота (временно), паралич (временно). Частота использования в пределах одного лимита увеличивает мощность обратного удара по состоянию.

Я нашёл наконец в себе силы встать, и, пошатываясь, вышел на балкон.

Чистый свежий воздух с небольшим ветерков за пару часов привели меня в чувства. Всё это время Персик не отходила от меня ни на шаг, но уже вела себя более спокойно, будто она если и не видела мои прыжки во времени, то во всяком случае очень тонко чувствовала моё физическое состояние.

Прошло три часа, сто восемьдесят минут ложного спокойствия, в которые я решал, что мне делать дальше. Всё это время здравый смысл сражался с голодным фанатичным расчётом ученого, для которого правильные выводы дороже собственного здоровья.

Я ушел с балкона, удобно и главное надежно расположился на диване. Окна я зашторил и закрыл, чтобы минимизировать стресс от временного перехода. Я чувствовал себя старой вазой, склеенной после фатального падения о каменный пол. Тошнота ушла на третьестепенный план, головокружение ощущалось как слабая качка, а слабость стала словно постоянной моей спутницей. Я надеялся, что трехчасовая пауза снизит остроту и силу возвратного удара.