Чтение онлайн

К этому моменту Болджер белеет как мел.

— И он обмер от страха. Потому что ничего не мог с этим поделать. — Роми останавливается и затем вздыхает. Он неожиданно превращается в изможденного человека с полупрозрачной кожей, похожей на рисовую бумагу. — Поэтому если у тебя со стариком, как выражаются теперь, есть нерешенные вопросы… подумай лучше не о себе, а о том, что у него есть нерешенные вопросы с самим собой.

Болджер наконец-то поворачивается к Роми:

— Что вы имеете в виду?

— Понимаешь, это непросто, — шепчет Роми. — Лайама мучило чувство вины, поскольку… ты прав, он обожал Фрэнка, но ему пришлось жить с сознанием, что, когда пришли новости о смерти сына, он где-то испытал облегчение. Это избавило его от партийного позора. Он чувствовал это. Я знаю. Я был с ним тогда. Я видел это в его глазах. Я видел, как он пытался похоронить это чувство. Но так никогда и не смог. Я видел, как оно мучило его потом всю жизнь.

Болджер поднимается, пересекает комнату. Встает как вкопанный и пялится на бежевую стену, осмысливая только что услышанное, успокаивая нервы, сердцебиение, вереницу неожиданных химических реакций.

Несколькими секундами позже Роми произносит:

— Твой старик о тебе тоже думал, знаешь ли. Это правда. Просто не показывал. Возможно, из страха. Из страха, что это будет выглядеть нелепо — в его собственных глазах. Из страха, что, показав, опять предаст тебя.

Болджер громко вздыхает и оборачивается.

— Боже мой! — восклицает он и качает головой. — Нам кажется, что мы знаем, что происходит, а мы ни хрена не знаем. Ведь так?

— Так, да не так. — Роми регулирует кресло, чтобы видеть Болджера. — Знаешь, Ларри, все это просто вывалилось из меня. Прости уж старика. Еще десять минут назад я пытался решить, что мне больше нравится: турнепс или пастернак. Я отвык от нормального общения.

Болджер качает головой:

— Я поставил вас в неловкое положение. Это вы меня простите.

Роми пожимает плечами.

Потом Болджер делает глубокий вдох. Он медлит, перед тем как заговорить.

— В аварии погибло еще три человека, Роми.

— Знаю, конечно знаю. Это был сущий кошмар. И паренек выжил.

Болджер смотрит на него пристально, тут же вспоминает, проводит связь.

— Да-да… конечно.

— Мы сбросились на него, так это называется? Сами — внутрипартийно. Основали что-то типа фонда. Присматривали за ним. Кстати, старик все это и организовал.

Болджер кивает.

Через некоторое время он смотрит на часы:

— Пожалуй, мне пора. — Голос его при этом слегка дрожит. — Спасибо, что поговорили со мной.

— Всегда пожалуйста, — отвечает Роми. — Удачи тебе. — Возникает неловкая пауза. — Держи хвост пистолетом, ты понял меня?

— Я постараюсь. — Болджер направляется к двери, но на полпути останавливается. — Так, любопытства ради, — говорит он и смотрит на дверь. — Что случилось с участком, о котором вы говорили? Который должны были перевести?

— Ну?

— Что с ним случилось?

Роми фыркает:

— Ну, тишек, а ты как думаешь?

— Понятно. — Болджер оборачивается. — А где, вы говорите, он находился?

Роми прищуривается:

— Где-то за аэропортом. Антикварная куча дров. Размером примерно в сто акров. Подозреваю, что там сейчас очередное гольф-поле, будь оно неладно, или чьи-то владения.

Теперь прищуривается Болджер.

— Подождите-ка, — наконец соображает он. Пристально смотрит на Роми. — Не о Данброган ли Хаусе идет речь?

— Хм… о нем.

Все сразу же читается на лице Роми: пока лишь намек на растерянность, лишь проблеск сомнения. Ему кажется, он что-то выдал, но пока не понимает что, и чувство это столь же незнакомо, сколь и неприятно.

Пульс Болджера учащается.

— Да, — повторяет Роми уже тише, — Данброган-Хаус. Он самый.

Программист из Коркам — один из тех одержимых придурков, которые могут часами просиживать у компьютера без малейших признаков жизни. Ни один мускул не шевельнется, кроме, может, двух или трех, и те — в глазах или в кончиках пальцев. Такому уровню концентрации Джина искренне завидует. Она наблюдает за ним через открытую дверь и удивляется, как это ему не хочется вертеться, ерзать, вытягиваться, зевать — в общем, делать все то, чем она беспрестанно занимается с того самого момента, как села на стул.

Она оглядывается. Все ушли, и в офисе неестественно спокойно.

Уже стемнело.

Джина, конечно, поступила слегка нахально, завалившись в офис с ноутбуком под мышкой, учитывая, что она фактически не ходит на работу, прикрываясь горем. Но больше ей обратиться некуда. За это она схлопотала скомканный и немного прохладный прием от Шивон, но обрадовалась, узнав, что Пи-Джей уехал в Белфаст. Она сразу же отправилась на зады к рабочему месту Стива. Когда она извинилась, что отрывает его от того, «над чем он там сейчас корпеет», он пожал плечами и заявил: «Мне без разницы», конечно подразумевая, что для него это действительно без разницы, все равно ведь компания того и гляди развалится. И возможно, сказал правду, но Джине сейчас не до дискуссий. Вместо этого она дала ему ноутбук и объяснила, что нужно сделать. Сначала он как-то не воодушевился, потом присмотрелся и раньше, чем она успела ойкнуть, с головой ушел в работу. Она знала, что так и будет.

Джина тоже попыталась заняться делами: стала раскладывать бумажки, отвечать на письма, но не смогла нормально сосредоточиться, поэтому вскоре погрузилась в праздное наблюдение за тем, как работает Стив.

Она смотрит на часы, и её осеняет.

Она оборачивается, лезет в карман куртки, висящей на спинке стула. Достает три фотографии, найденные на складе, кладет на стол. Включает сканер, сканирует их. Потом пересылает их себе по электронной почте во вложении. Откидывается на спинку стула, переводит взгляд на Стива.

— Ну как у нас там? — спрашивает Джина.

— Нормалек. — Не поднимая головы. — Близки, как никогда.

— Не помню его таким, — говорит Пола, задумчиво пожевывая нижнюю губу. — По-моему он струсил. Или что-то в этом роде.

— Нет, с ним все в порядке, — отвечает Нортон. — Он справится. Скорее всего, устал.

— Тогда пусть зарядится кофеином. Следующие несколько часов будут решающими.

У Нортона болит голова. Голос Полы скрипит и тянет жилы. Они стоят в коридоре правительственного здания у кабинета Болджера. Перед ними двое, трое уже внутри — разместились в секретарском кабинете. За ними — по коридору — разметались группки. Шепчутся, эсэмэсят, шушукаются, ждут. Каждый надеется, что у министра найдется минутка.

Этим вечером атмосфера вокруг правительственных зданий, в Лейнстер-Хаусе и даже на Килдер-стрит, накалилась. Пока все только рассуждают, но перемены не за горами: тут уж ничего не попишешь.

Тишека вывели за скобки. Цифры складываются. Приз ждет победителя — нужно лишь взять его.

Так в чем же дело?

Нортон услышал тревожный звоночек, когда Пола передала, что Болджер хочет видеть его у себя в кабинете. Прямо сейчас, сегодня вечером, и чем скорее, мать твою, тем лучше. Это показалось ему странным: обычно у них не так. Ларри не вызывает Нортона. Может, он пытается пометить новую территорию, установить новые правила? Возможно. Но что-то Нортон сомневается. Ему кажется, это скорее связано с поездкой в Уиклоу.