Чтение онлайн

"Пока земля еще вертится..." или любительские рассуждения.

Прежде чем продолжить публикацию этих главок, набравшись, возможно излишней наглости и самонадеянности я попытаюсь использовать резервы пока еще оставшейся у меня смелости.

Обращаюсь к нашим масс-медиа магнатам, к нашим властителям душ и их "инженерам", и заодно к тем, кто воображает, что властвует "в этой стране" ((с) Е.Т. Гайдар).

Давно ли вы внимательно смотрели свои и чужие программы, передачи, фильмы и новости Большой звезды каналов Российского телевидения, давно ли вы читали популярные и не очень газеты?

Давно?

И до сих пор не опасаетесь САМОГО печального конца. Нашему "пиплу" ведь рано или поздно набьёт оскомину одно и тоже кушанье, какой бы привлекательной эта еда не представлялась в рекламных паузах и в продакт-плейсмент. Более того Лошажьий зад с любым хвостом, даже узнаваемый на улице, в прямом, кривом, всяком эфире и кабеле, снятый со всех возможных ракурсов, обработанный на нанобозонномкомпьютере даже с помощью лучших умов не станет античной Венерой, Исаакиевским собором, шедевром Модильяни. Боюсь, что не быть ему и среди многочисленно раскритикованных Донских рассказов.

И? Что дальше? Не состоявшийся "конец истории" уважаемого Фукуямы? Конец пост-пост-модернизма и люди проваливающиеся в спиртовые растворы, опиаты и кислоту? Некий скромно-великий поэт писал "СТРАШЕН РУССКИЙ БУНТ, БЕССМЫСЛЕННЫЙ И БЕСПОЩАДНЫЙ". Российский лучше не будет. Сколько можно пытаться купить то, что не продается? Рукописи еще как горят, но таинственное ОНО продается. И таковая сделка не будет совершена до тех пор, пока земля обращается вокруг солнца, пока на нашей до боли маленькой планете еще как то пытается выжить и развиваться биовид Homo Sapiens.

16.10.2016

Судьба Маневича хранила

Душное лето 1998 года. После почти бессонной ночи я еду в редакцию "Часа Пик" на работу. Маршрут простой. По Большой Морской, направо по Невскому до площади Восстания. У Аничкова моста ГАИшник, загоняет пока ещё не слишком оживленный транспортный поток на право, на набережную Фонтанки. Останавливаемся на углу Графского переулка и улицы Рубинштейна. Я рассчитываюсь и прошу меня подождать. Выхожу. На Невском с разбитыми стёклами "Вольво" из тех, что мэрия Санкт-Петербурга закупала к Конгрессу Европейского банка реконструкции и развития, а впереди нее две ГАЗели- грузовичка. В небольшой толпе не далеко от угла Невского и Рубинштейна шепоток: "Маневича убили". "Вольво" пуста, подхожу к одному из водителей грузовичков. Представляюсь, тот удивляется, как это до сих пор здесь нету кучи телекамер и изобилия моих коллег. Выяснилось, что "Вольво" уходя из зоны обстрела, толкнула одну ГАЗель, а та в свою очередь другую. Тут-то я и совершаю "роковую" ошибку. Вместо того чтобы звонить знакомому телеоператору иду пешком (!) в редакцию. Моя машина само собой давно уехала. По дороге встречаю редактора отдела экономики нашего "Часа Пик", вроде как, в то время, большую поклонницу реформ в стиле Гайдара и Чубайса. Сообщаю о случившемся. Она с сомнением смотрит на меня. Её сомнения моей полной адекватности понятны. Тем не менее, мы идём на место происшествия. Главная экономистка записывает одного из водителей на диктофон. Идём обратно.

Позже стало известно о том, что примерно в это время начальник ГУВД СПб и ЛО генерал Пониделко лишил следствие одного из главных вещдоков. Оперативники обнаружили на чердаке дома на четной стороне Невского проспекта оружие, из которого велась стрельба по автомобилю Михаила Маневича. Неизвестно зачем с ними полез и Пониделко. Вообще не генеральское это дело по чердакам шастать, А генерал, когда ему указали на автомат, схватил его голыми руками (!) и таким образом стер все отпечатки, которые там были.

Экспресс-анализ дел, которыми занимался тогдашний председатель Комитета по управлению городским имуществом Михаил Маневич дал минимум шесть причин, по которым могли убить. Но то КАК это было сделано, не оставляло сомнений это убийство - акт устрашения. Человека можно "тихо мирно" убрать в подъезде собственного дома. Существует еще масса способов избавиться от неугодного. Так зачем нужна стрельба из автоматического оружия на центральном проспекте Санкт-Петербурга? Косвенное подтверждение версии об акте устрашения несколькими днями позже дал Анатолий Чубайс.

Для гражданской панихиды по еврею Маневичу лучшего здания, чем Этнографический музей не нашлось. В отделанный красным мрамором зал набилось просто неимоверное число людей. Страшная духота сгущается, но всё не начинают. Ждут Чубайса, его самолёт опаздывает. Наконец у гроба держат речи разные официальные лица. Медсестра разливает по мензуркам успокоительное для родственников. Мой знакомый оператор, снимавший внизу (мы, пишущие, - стояли на верху) рассказывал, что во время речи народного артиста СССР Кирилла Лаврова, обвинившего руководство правоохранительных органов в преступном бездействии генерал Пониделко вначале покраснел, потом побледнел, потом пошел красно-фиолетовыми пятнами. Складывалось полное впечатление, что его сейчас кондрашка хватит и придётся организовывать ещё одни похороны.

Генерала Пониделко обещавшего раскрыть "преступление года" в течение двух месяцев, отправили в отставку знакчительно позже этого срока, а ни заказчики не исполнители по сей день не названы. Анатолий Борисович в своей прощальной речи очень "удачно" выразился в том смысле, что мы ещё покажем! Это мы здесь главные бандиты! Терпеть спертый воздух Этнографического музея было уже просто невозможно. Мы вышли на улицу. Тогда в повсеместных ларьках ещё продавалось пиво. За бутылкой освежающего у кого-то родилась идея: позвонить в "02" и сказать, что в музее бомба. Представив себе как ВИПы, наперегонки, тараканами ломанутся к выходу и при этом непременно опрокинут гроб, вдоволь посмеявшись, мы разошлись. А убийство Маневича стало одним из первых политическим убийств в городе на Неве.

Дело похоронщиков

Положение приближалось к отчаянному. Задержка зарплаты в "Часе Пик" составляла уже пол года. В редакции шутили: "Надо с журналистов плату за вход на работу брать, ведь всё равно бесплатно приходят". Шутки - шутками, но дело как говорил первый и последний Президент СССР Горбачёв, дело "пахло керосином". Тут то один из моих друзей журналистов и выяснил, что один из его знакомых, когда-то работавший на ТВ, а потом трудившийся в кладбищенском бизнесе парится в "Крестах" по обвинению то ли во взяткополучательстве, толи во взяктодательстве, то ли во взятковымогательстве...

Помогая своему приятелю, мой знакомый немного немного "пошевелился" и вот ранним вечером мы уже едем по весеннему не слишком ухоженному Санкт-Петербургу. Грамотно петляем по центру, выезжаем к Охтинскому мосту, через него в помпезные и запущенные кварталы сталинских домов. У одного из жилых зданий тормозим, заезжаем во двор. Останавливаемся, выходим. На лифте поднимаемся на четвёртый этаж. С виду обыкновенная дверь, но за ней дежурит охранник у телевизионного монитора. Мы проходим на кухню. Здесь нас в течении несколько часов посвящают в некоторые тайны современного похоронного бизнеса. Суть проблемы - бывший санитар морга (в своё время он не глядя, пачками складывал многочисленные денежные подношения в специальное хранилище под подоконником) планомерно захватывает погребальное дело в городе на Неве. Фамилия санитара была Королёв, прозвище - Жаба. На жизнь одного из сидевших с нами за одним столом, Бориса М. несколько раз покушались, стреляли, взрывали. На другого Валерия Л.
– заведено уголовное дело. Помещение его государственной конторы опечатано. Оба они находятся под милицейской охраной по программе защиты свидетелей. И, в силу этого, должны перемещаться, как сиамские близнецы - куда один, туда и другой. Охранников слишком мало. Через некоторое время я получил документы, в том числе и расшифровки "прослушек" телефонных переговоров. Часов восемь заняло написание большой статьи. На полосу А2. Еще день ушёл на согласование. Главный редактор "Часа Пик" Наталья Сергеевна Черкесова (Чаплина) в него вцепилась с настоящим охотничьим азартом. До взрыва моей бомбы оставалось два дня.

А на следующий день, как всегда внезапно, раздался телефонный звонок. На проводе был мой знакомый, что вывел меня на похоронщиков.

– Лёха, останавливай!

– Как останавливай? Вы что с ума сошли?

– Останавливай. Они решили помириться с "Жабой".

– Материал уже у главного редактора. Они понимают, что обратного хода не будет?

– Понимают. Делай что хочешь. Останавливай.

С видом побитой собаки я поднялся на шестой этаж, где и помещался кабинет главного редактора.