Чтение онлайн

Практически сразу после ее появления в Петербурге Астой заинтересовался питерский РУОП, работники которого довольно быстро столкнулись с некоторыми странностями в ее поведении. Аста обладала огромными, фантастическими для простого литовского контрабандиста и коммерсанта возможностями. Полная свобода перемещения по всем странам, легкий контакт с преступными группировками, отличные связи с крупными немецкими промышленниками, которые с ее подачи охотно покупали тысячи тонн российских контрабандных цветных металлов — неплохо, не правда ли?

Обаятельная литовка принимала активное участие в разработке сложнейших комбинаций, позволявших «тамбовским металлистам» получать металлы наиболее дешевыми способами. Они охотно принимали ее условия игры и практически никогда не оставались внакладе. Между тем, Аста — не слишком сильно образованная женщина и вовсе не из высшего света литовского общества. Да и сама Литва, тем более в 1992-1993 годах, не та страна, коммерсанты которой пользовались бы столь сильным авторитетом в международных деловых кругах. Кто же она?

Деньги, которые получали «тамбовцы» у Асты за контрабандный цветной металл, вывезенный из России через Прибалтику или Финляндию, шли очень интересным путем. Они сначала попадали в европейские филиалы Литовского национального банка, а оттуда уже различными путями — в Россию. Таким образом, без видимых на то причин, все контрабандные деньги, проходившие через Асту, в той или иной степени оседали в Литовском национальном банке, или, что тоже самое, в бюджете Литвы.

С другой стороны, теперь уже совершенно очевидно, что правительства прибалтийских стран никак не препятствовали использованию прозрачности своих границ с Россией и Белоруссией для контрабанды тех же цветных металлов. Это обеспечивало им рабочие места, это обеспечивало приток денег, интерес западных коммерсантов. В данном случае страны Балтии выступали в качестве своеобразных офшорных зон. На их территориях осуществлялся бизнес с огромными оборотами, плоды же этого бизнеса пожинали совсем другие страны — Германия, Швеция, Голландия. Прибалтам оставался скромный, но стабильный налоговый процент — что-то типа арендной платы за пользование своей территорией.

Понятно, что правительство страны, только что оторвавшейся от Советского Союза, а потому находящейся в тяжелейшем экономическом положении, поставленной перед необходимостью выживания в автономном плавании, заинтересовано в доходах, не требующих никаких затрат. А посему у некоторых работников правоохранительных органов возникло предположение, что таинственная и могущественная Аста — гениальный ход, разработка литовских спецслужб, обеспечивавших таким образом подпитку национальной экономики.

«Тамбовский роман» продолжался у Асты до февраля 1994 года, когда в Невеле, по пути в Белоруссию, сотрудники правоохранительных органов задержали сопровождаемые Астой грузовики с цветными металлами. После этого Толя Кувалда попросил Асту покинуть Россию, потому как ее задержание и отправка в «Кресты» стали лишь вопросом времени. Толя прекрасно понимал это, как понимал и то, что Аста вполне может заложить их всех, что, естественно, Толю и его окружение вовсе не устраивало.

Аста послушалась Толю Кувалду и уехала в Литву, а «тамбовские металлисты» существенно сократили контрабанду цветных металлов сухопутными путями и переключились на еще один контрабандный канал — петербургский Морской порт, контролировавшийся тогда Балтийской таможней. Немалую роль в таком повороте событий сыграло и то обстоятельство, что у нашего старого знакомого маленького Кеси возникли серьезные проблемы с финской полицией, вследствие чего ему пришлось покинуть Финляндию и вновь обосноваться в Таллинне.

На самом деле «морской канал» начал действовать у «тамбовских металлистов» еще в феврале 1993 года. Но тогда он не был основным, потому как в то время без особых проблем контрабандные металлы отправлялись к Асте и Кеси сухопутным путем. Активно осваивать морской путь «тамбовцы» начали в марте 1994 года по описанным выше причинам. Именно тогда этот канал попал в поле зрения и правоохранительных органов.

А почти год до того работники госбезопасности периодически сталкивались с удивительным явлением. Они отслеживали загрузку цветных металлов на «тамбовских площадках», ехали на границы, чтобы эти металлы перехватить, и там их не обнаруживали! Машины грузились, выезжали с «площадки» вроде бы в сторону границ, и исчезали.

А владельцем этого удивительного «морского канала» был некий Виталик, который в начале 1993 года создал его и успешно использовал, периодически отправляя приобретаемые на «Североникеле» и «Южуралникеле» никель, медь, кобальт и магний на красивых белых пароходах в порты Бельгии и Германии.

Виталик и его помощники использовали «Кавказский транзит» — изготавливали фальшивые документы, из которых следовало, что контейнеры с металлами шли из Таджикистана от некой фирмы с загадочным названием «Алау» и направлялись в Роттердам.

Все документы были заверены фальшивыми печатями Таджикского государственного таможенного комитета и свидетельствовали о том, что принадлежавшие «Алау» грузы в таможенном отношении оформлены безупречно и предназначены для вывоза за границу. Для России такие грузы являлись транзитными, то есть таможенными пошлинами не облагались.

На глазах у водителей «тамбовцы» пломбировали на своих «площадках» контейнеры таджикскими таможенными пломбами, потом вручали водителям международные транспортные накладные и отправляли их в Морской порт. Водители сдавали грузы на склады временного хранения Морского порта, откуда после успешного оформления в Балтийской таможне они отправлялись в Германию, Бельгию или Голландию…

Вообще, оформление груза на любой таможне России сводится к тому, что инспектор грузового отдела этой таможни знакомится с документами своих в данном случае таджикских коллег, и, если документы эти у него сомнений не вызывают, он ставит печать: «Выпуск разрешен». Кроме того, инспектор обязан проинформировать ГТК, в данном случае Таджикистана о том, что такой-то груз благополучно пересек российскую границу.

Первый раз, когда в марте 1993 года наши герои отправили партию металлов в Роттердам, именно так все и произошло. Инспектор грузового отдела Балтийской таможни отправил в ГТК Таджикистана информацию, после чего оттуда пришло гневное письмо. Из него следовало, что никакого металла фирма «Алау» (реально, кстати, в Таджикистане существовавшая) в Роттердам не отправляла и отправлять не собиралась, посему в дальнейшем «принадлежащие» ей грузы необходимо задерживать.

Кроме того, таджикские таможенники уведомили своих петербургских коллег о том, что для профилактики контрабанды меняют таможенные печати на территории всего Таджикистана. После этого работники Балтийской таможни провели расследование произошедшего, которое привело их к выводу, что настоящий отправитель груза теряется гдето в горных ущельях Таджикистана! Как им это удалось — загадка, потому что все металлы, напомним, были чисто российского происхождения.

Эти мелкие неприятности вынудили Виталика взять месячный тайм-аут в своем металлическом бизнесе, чтобы обзавестись таджикскими таможенными печатями нового образца и слегка подкорректировать свои контакты с работниками Балтийской таможни. После этого контейнеры с «принадлежавшими» «Алау» металлами пошли через Морской порт вновь, причем в дальнейшем подлинность сопровождавших их документов у работников Балтийской таможни сомнений не вызывала.

Когда сотрудники ФСБ допрашивали по этому поводу сотрудничавшего с Виталиком инспектора грузового отдела Балтийской таможни, ему показали 11 несоответствий в липовых сопроводительных документах.

— Неужели вы ни одного из них не заметили? — спросили его.

— Отчего же, заметил, — ответил таможенник, — но только сейчас, когда вы показали!

Дальнейшая судьба этого таможенника нам не известна, однако к уголовной ответственности за свои действия он привлечен не был — доказать злой умысел в такой «невнимательности» практически невозможно.