Чтение онлайн

Отметим, что по своим экономическим показателям Узбекистан в ту пору уверенно входил в первую пятерку республиканских лидеров СССР (из 15 существовавших республик). Причем он был не только главным поставщиком «белого золота» в стране (следом шли Таджикистан, который тогда выдавал «на гора» 450 тысяч тонн хлопка, Туркмения – 350 тысяч, Азербайджан – 300 тысяч, а в хвосте – Киргизия и Казахстан – по 40 тысяч тонн), но и считался одним из развитых промышленных районов страны. По выпуску промышленной продукции Узбекистан находился на 4-м месте в стране (после РСФСР, Украины и Казахстана), причем половину выпускаемого давала тяжелая индустрия. Узбекистан экспортировал свою продукцию (сельскохозяйственные машины, химическое оборудование, компрессорные установки и др.) в 44 страны мира.

Однако мало кто догадывался, что за всем этим внешним благополучием скрывались и серьезные недостатки. Например, со сдачей хлопка государству в Узбекистане не все обстояло благополучно. Собственно, в 1955 году Москва и поменяла республиканское руководство именно потому, что оно так и не сумело выправить ситуацию, когда в течение последних пяти лет Узбекистан не справлялся с выполнением планов хлопкозаготовок. Хотя в сравнении с другими странами урожайность узбекского хлопка была неплохой. Так, она была больше по сравнению с США на 1,9 ц с га, с Египтом и Мексикой – на 2,2 ц, с Пакистаном – на 4,5 ц.

Чтобы нацелить республику на более высокие показатели, Москва пошла навстречу Узбекистану, повысив цену за сдачу хлопка, после чего республика в год стала получать 3 миллиарда рублей чистого дохода. В целях повышения трудового энтузиазма людей во время сбора хлопка с августа 1956 года в республике был учрежден праздник «Пахтама-байрами», который отныне станет проводиться ежегодно в воскресенье и понедельник последней недели августа.

Однако, продолжая ориентировать Узбекистан исключительно на хлопководство, Москва в то же время сдерживала другие отрасли – например угольную. Так, в 1956 году дефицит электроэнергетических мощностей в Узбекистане составил 250 тысяч кВт, в то время как гидроэнергетические ресурсы республики определялись в 40–45 млрд. кВт. Учитывая, что в Узбекистане имелись огромные запасы угля (более 2 млрд. тонн), республика могла самостоятельно, развивая собственную угольную промышленность, регулировать свои энергетические мощности. Но Москва предпочитала этот уголь в Узбекистан завозить из других регионов (например, из Украины), причем не в достаточных количествах (в 1956-м его завезли 2 млн. тонн), что и вызывало дефицит электроэнергетических мощностей.

В том же году было принято решение о дальнейшем освоении Голодной степи, что предполагало достаточно большие государственные затраты – около 4,5 млрд. рублей. На эти деньги предполагалось освоение 300 тысяч гектаров для посева хлопка и других культур, а также создание 34 совхозов и 34 хлопкоочистительных заводов. Создание последних ясно указывало на то, что Центр собирается и дальше использовать Узбекистан не только в качестве сырьевой базы, но и сделать регионом, перерабатывающим у себя хлопок-сырец и производящим из него нити, ткани и всю остальную продукцию – то есть, и дальше двигать республику в сторону аграрно-индустриального развития.

Правда, это движение имело свои определенные рамки. Когда узбекское руководство чуть позже (уже при Рашидове) попытается на землях центральной Ферганы образовать новый район – Кызылтепинский – чтобы ускорить там развитие совхозов и на базе местных источников заложить курорт республиканского значения, Москва ответит отказом, видимо, опасаясь предоставлять узбекам лишнюю возможность заиметь альтернативные источники финансовых доходов.

Отметим также, что после смерти Сталина продолжала расширяться взаимозависимость советских республик друг от друга. В экономике это выражалось в том, что Узбекистан, к примеру, поставлял во все регионы хлопок (80 % его экспорта), но вынужден был ввозить из других республик зерно, мясо, уголь и т. д. Все это было целенаправленной политикой Центра, который таким образом накрепко привязывал республики не только к себе (все управление этими процессами велось из Москвы), но и друг к другу.

Тем временем не менее важная роль отводилась Узбекистану и во внешней политике СССР, а именно – на центральноазиатском направлении. В те годы начался распад колониальной системы, который подвиг большинство освободившихся стран так называемого «третьего мира» определить свои позиции в начавшейся холодной войне между Востоком (СССР и страны социалистического лагеря) и Западом (США и их союзники в лице Англии, Франции, Италии, ФРГ). В итоге «третий мир» избрал позицию нейтралитета, которую на Конференции по вопросам отношений между странами Азии, состоявшейся в 1947 году в Дели, провозгласил премьер-министр Индии Джавахарлал Неру. Как пишет историк П. Кальвакоресси:

««Третий мир» отвергал понятие мира, разделенного надвое, в котором только Соединенные Штаты и СССР имели вес, а остальные страны должны были встать на ту или другую сторону. Этот мир боялся мощи супердержав, воплощенной в ядерном оружии и приумноженной им. Он не доверял их намерениям, завидовал (особенно в случае с Америкой) их огромным богатствам и отвергал их настойчивые утверждения о том, что они открыли – в одном случае в демократическом капитализме, а в другом в коммунизме – образ жизни, который другим нужно просто копировать. Националистические лидеры, хотя и настроенные антиевропейски по природе вещей, имели, по крайней мере, одну характерную черту, общую с уходящими хозяевами, – прагматизм. Жесткий коммунистический догматизм Москвы и все более жесткий антикоммунизм Вашингтона вызывали у них раздражение. Они совершенно не чувствовали себя обязанными ни Соединенным Штатам, ни Советскому Союзу своей независимостью от европейского владычества, которой они добились так неожиданно быстро и легко…».

Однако ведущие державы не собирались так просто отпускать страны третьего мира в «свободное плавание», поскольку были кровно заинтересованы в них. Например, СССР это сулило хорошие перспективы как экономического (экспортный и импортный рынок), так и политического толка (там находились сырьевые источники промышленности Западной Европы и Америки и, контролируя этот регион, СССР мог диктовать Западу свои условия). Таким образом, борьба за третий мир была не менее важна для сверхдержав, чем соревнование в области ракетно-ядерных вооружений. В итоге этой борьбы уже в первой половине 1950-х годов ряд государств Азии, ставя свои экономические и стратегические потребности выше нейтрализма, подписали торговые и даже оборонительные договоры с США или СССР. Так, Индия заключила торговое соглашение с Советским Союзом и мирное соглашение с Китаем, а Афганистан стал первой некоммунистической страной, получившей советскую помощь. В то же время Пакистан, Таиланд и Филиппины заключили военное соглашение с США (был создан военный блок СЕАТО, куда, кроме упомянутых стран, также вошли Англия, Франция, Австралия и Новая Зеландия).

Между тем главная борьба сверхдержав в этом регионе развернулась за Индию. Как весьма откровенно выразился в 1951 году на страницах журнала «Лук» известный американский юрист Вильям О. Дуглас: «Ключом к Азии теперь является Индия. С потерей Индии будет потеряна и Азия». Ему вторил бывший госсекретарь США Джордж Макги, который 24 июля того же года в комиссии по иностранным делам палаты представителей заявил следующее: «Индия чрезвычайно важна для Запада как в смысле населения, так и из-за ее минеральных и других ресурсов».

Поскольку главный соперник Индии Пакистан избрал сторону США, а сами американцы вместе со своими союзниками выступили против развития в Индии тяжелой промышленности, не желая преобразования аграрно-сырьевой периферии мировой экономики, Индия, которая жаждала хозяйственной независимости, устремила свои взоры в сторону СССР. И тот с охотой согласился оказать Индии содействие в данной сфере. Тем более, что до этого СССР уже оказывал этой стране помощь и в других ее проблемах. Так, еще в 1951 году он поставил в эту страну, переживавшую тогда страшный голод, 100 тонн пшеницы.

Тем временем именно Узбекистану отводилась на индийском направлении особая роль, поскольку он считался самой влиятельной азиатской республикой в составе СССР и на этом поприще еще в 40-е годы установил связи с рядом стран Центральной Азии, Африки и Ближнего Востока. Но наиболее тесными были контакты Узбекистана с Индией, поскольку истоки этой дружбы уходили в далекое прошлое. Приведу по этому поводу слова самого Д. Неру:

«Некоторые люди утверждают, что подлинные дружба и сотрудничество возникли у нас с Узбекистаном после провозглашения независимости Индии в 1947–1950 годах. На самом деле в прошлом накоплен огромный опыт добрососедства, дружбы и братства между народами Индии и Средней Азии. Не знать об этом или тем более игнорировать это – значит подрубать корни и предавать забвению деятельность наших великих предков.