Чтение онлайн

— Как был признан пропавшим без вести, с тех пор розыск и свернули, — покачал головой шеф жандармерии. — Долги, которые он оставил в наследство Анастасии Александровне, она погасила самостоятельно.

— Это я ещё помню, — кивнула государыня. — Вот что, Евгений Васильевич, позвони-ка в этот госпиталь. А лучше пошли кого-нибудь толкового, пусть сам туда сходит.

— Что передать, ваше императорское величество? — тут же уточнил подчинённый.

— Мальчик проявил себя героически, это нужно поощрить, — чуть наклонив голову, ответила Екатерина Юрьевна. — Озвучьте ему следующее предложение: стать учеником моего придворного целителя. Естественно, не давить, не угрожать. Всё должно быть максимально мягко. А то народ не поймёт, если мы виновников казним, а героев не наградим. Орденок какой-то можно ему повесить…

Евгений Васильевич кивнул.

— Так как Корсаков не служит, по статуту ему положена медаль «За спасение», ваше императорское величество.

— Вот и распорядись, чтобы он её получил. И вот ещё что, в любом случае, как бы ваш разговор ни повернулся, вручите ему личное приглашение на большой приём в Кремле, — указала государыня. — Заодно и медалью наградим.

Подчинённый кивнул, сделав ещё одну пометку.

— Кстати, ваше императорское величество, — заговорил он после этого, — вы же помните наш план найти подходящего молодого дворянина на роль подставного фаворита для Дарьи Михайловны по тому самому делу?

Екатерина Юрьевна приподняла бровь.

— Что, правда? — уточнила она. — Мальчик хорош настолько?

Шеф жандармерии извлёк из папки фотографию и положил на стол перед государыней. Хозяйка кабинета взяла её и несколько секунд рассматривала изображение молодого спортивного блондина с яркими зелёными глазами.

— Слава богу, в Настю пошёл, — с улыбкой прокомментировала она. — А что, мне нравится. Но прежде чем одобрить его, нужно на мальчика в деле посмотреть. Вдруг он косноязычный или робкий? Вот придёт на награждение, и там я на него посмотрю, — приняла решение императрица.

— Тут может оказаться сложнее, ваше императорское величество, — с сожалением заметил шеф жандармерии. — Парень, судя по личному делу, признаётся сверстниками, как несколько… незаинтересованный в противоположном поле. Но в общении со взрослыми его удостаивают всяческих похвал. Иван Владимирович по свидетельствам — достойный дворянин, который понимает, чего стоит. Не мечется, последователен, в отношении с другими ровен, придерживается дворянской чести едва ли не до крайности. При этом он никогда не проявлял желания влиться в чужую компанию, его приглашали сами.

— Но ты рекомендуешь именно его? — уточнила Екатерина Юрьевна.

— Да, ваше императорское величество, — кивнул подчинённый. — Если он действительно взрослый не по годам, а учитывая его предысторию, всё на то и указывает, то я уверен, если поговорить с ним по-взрослому, открыто и честно, тогда он сделает всё, как нужно. Однако дело деликатное. И требует определённой гибкости. А Иван Владимирович неоднократно замечен за тем, что отказывается от оплаты своих личных целительских услуг.

— Намекаешь, что он может отказаться от медали? Награда должна быть соответствующая, — с понимающей улыбкой подхватила мысль государыня. — Вот что сделаем: приглашение на вручение медали пусть доставят всем Корсаковым. Тогда он точно не посмеет не явиться. Ради матери он обязательно придёт. Да и я сама с удовольствием с Корсаковой поговорю, дам личную аудиенцию. Дочка… Сколько ей?

— Шестнадцать.

— Окончит гимназию, и ко двору её, — кивнула государыня. — Моим фрейлинам нужна свежая кровь, а то я скоро помру, и мои вместе со мной зачахнут от старости. А следующему поколению что-то оставить тоже нужно.

И вновь упоминать о том, что Екатерина Юрьевна ещё крайне молода, чтобы задумываться о старости и смерти, шеф жандармерии не стал.

— Вы очень мудры, ваше императорское величество.

— Ой, брось ты эту лесть, Евгений Васильевич, — отмахнулась та. — Высоко взлетают Корсаковы, но и дело здесь политически важное. Я хочу, чтобы все вспомнили — никто не смеет покушаться на устои государства. А верные нам люди получают достойные награды и поощрения. Да и надо посмотреть, кто из придворных на него клюнет.

Москва, госпиталь имени его превосходительства С. П. Боткина. Корсаков Иван Владимирович.

Автомобиль остановился перед местом, где мне вскоре предстоит поступать на службу. Матушка приподняла руку, призывая меня задержаться в салоне.

— Ваня, — заговорила она, — мы сегодня неплохо постарались. Ты сделал всё отлично и хорошо себя показал при разговоре с Виталием Владиславовичем. К тому же по договорённости с графом Никитиным мы получим неплохую сумму за оказанные услуги.

Я кивнул.

В том, что матушка не забыла о пользе для нашей семьи, я не сомневался. Никитины, конечно, могли себе позволить услуги и другого целителя — нас не так уж мало в Российской империи. Но у действительно знающих и умеющих профессионалов очень плотный график, куда так просто не приткнёшься. Поэтому жить Инне без глаза предстояло некоторое время, если бы матушка не предложила нашу помощь.

А срочность и гарантия полноценного исцеления, полученного своевременно, по умолчанию дороже обычной цены. Так что состояние Корсаковых пополнится значительной суммой. Приятно осознавать, что я приложил к этому руку.

— Сейчас тебя будут спрашивать на комиссии, — продолжила речь матушка, но тут же повернула голову в сторону въезда на территорию госпиталя. — А это что такое…

Автомобиль с номерами жандармерии влетел на парковку и, резко затормозив, выдал чёрный дым шинами. Встав рядом с нами, машина замерла. Пассажирская передняя дверь открылась, выпуская наружу Родионова Платона Демьяновича.

— Похоже, это к нам, — пожал плечами я. — Выйдем?

Анастасия Александровна кивнула, и я первым выбрался наружу, чтобы обойти автомобиль и помочь покинуть автомобиль главе рода. Всё это время старший жандармский офицер стоял на месте, дожидаясь, когда мы подойдём.

В его руках находилась бумажная папка из красной кожи. Взгляд цепко обводил пространство.

— Добрый день, Анастасия Александровна, — заговорил он первым, когда мы приблизились. — Здравствуйте, Иван Владимирович.

— День добрый, Платон Демьянович, — ответила матушка, я же ограничился кивком.

Затягивать он не стал и сразу же перешёл к делу.

— Её императорскому величеству доложили о случившемся вчера, — сообщил Родионов. — Мне было поручено передать вам следующее. Анастасия Александровна, прошу вас расписаться в получении личных приглашений на большой приём, где Иван Владимирович среди прочих дел будет награждён медалью «За спасение».

Он вручил гербовую бумагу матери, и та, вскинув бровь, внимательно прочла текст. Я стоял рядом и без проблем видел, что там действительно написано то, о чём говорил старший офицер.

Приглашение всему роду на приём, где меня наградят за спасение детей дворянского сословия. Был бы я уже на службе, награда была бы совершенно иной, но так как я пока чина не имею, иначе и быть не может.

Да и, честно говоря, без того не так много людей моего возраста, кто медаль получает. Вообще любую, не только за проявленный героизм. Само по себе это уже отличная строчка в резюме.