Чтение онлайн

Завидев приближение Спартака, Тоньино призывно помахал ему рукой.

— Что случилось? — спросил Спартак, подойдя к нему.

— Дикобразы, будь они неладны, — ответил Тоньино, указывая на три длинных черно-белых иглы, валявшихся на меже.

Спартак увидел несколько выдернутых с корнем изжеванных ростков.

— Надо что-то предпринять, а то они здесь все уничтожат, — заметил он.

— Наверное, у них нора где-то поблизости, — предположил его друг. — Надо бы отравы подбросить.

— В сарае есть крысиный яд, — подсказал Спартак.

— Я хотел войти, но он заперт на замок, — возразил Тоньино, взглядом выражая другу свое удивление.

Двери сарая обычно просто подпирали колышком. Никто в деревне никогда бы не осмелился зайти в чужой сарай без спроса.

— В этих местах встречаются бродяги, — объяснил Спартак. — Они забираются в сарай переночевать, разводят там огонь, чтобы согреться. В прошлом году тут, по соседству, случился пожар, сарай сгорел вместе со всем содержимым.

Он вытащил из кармана ключ и отпер дверь. Целая туча потревоженных летучих мышей взметнулась над его головой с отчаянным писком. Тоньино с восхищением отметил, в каком образцовом порядке содержится в сарае разнообразный сельскохозяйственный инвентарь. Пол сверкал чистотой, нигде не было ни следа мышей или других грызунов.

— Настоящий дворец! — с восхищением воскликнул Тоньино.

— Просто хорошо оборудованный склад, — скромно отмел похвалу Спартак, протягивая ему ключ. — Распоряжайся, теперь все это твое. Постарайся выкурить отсюда этих вредителей.

— Можешь на меня положиться. Я тебе по гроб жизни обязан, — тихо признался Тоньино.

Спартаку очень хотелось спросить, как поживает Маддалена, но он сдержался.

— Увидимся на днях, — сказал он вслух.

— Я хочу тебя познакомить со своей женой, — удержал его Тоньино, с подчеркнутой гордостью произнося последнее слово.

Спартак сделал вид, что торопится. Он вытащил часы и проверил время.

— Уже восемь. В девять мне надо успеть на поезд, я еду в Форли. Увидимся, — вновь попрощался он, оседлал велосипед и уехал, стараясь как можно быстрее крутить педали.

Перед отправлением на вокзал ему нужно было еще успеть переговорить с управляющим.

Он неотступно думал о Маддалене, вспоминал ее огромные фиалковые глаза, ее стройную, хрупкую фигурку, ее горделивую замкнутость. Потом вообразил ее в постели с Тоньино и тотчас же устыдился собственных мыслей. Спартак вытащил из-под фуфайки подложенный на грудь для тепла лист газеты. Ему необходимо было ощутить всем телом свежий утренний холодок.

Внезапно у него за спиной послышался гудок автомобиля. Спартак съехал к обочине, чтобы дать дорогу машине. Клаксон продолжал гудеть, не умолкая, пока черная с ореховыми панелями «Изотта-Фраскини» не обогнала его, после чего резко затормозила и развернулась поперек дороги, подняв целое облако пыли.

Спартаку пришлось остановиться на полном ходу, чтобы не врезаться в дверцу машины, которую прекрасная супруга графа Ардуино как раз начала открывать.

— Добрый день, господин помощник управляющего. — Она вышла из лимузина и приветствовала его ослепительной улыбкой.

Не на шутку испугавшись возможного столкновения, Спартак чуть не задохнулся от злости. Он готов был обрушить ей на голову все ругательства, которые знал.

— Графиня желает, чтобы я разбился насмерть? — еле сдерживаясь, осведомился он.

— А вы всегда так быстро ездите? — в свою очередь, спросила графиня. Она явно намеревалась пофлиртовать с ним. Одетта стояла, скрестив руки на груди, где поблескивала уже знакомая ему брошка в форме розы, и с загадочной усмешкой смотрела на него.

— Только когда это необходимо, — ответил он, вновь садясь на велосипед.

— А вы не могли бы сделать для меня исключение, господин помощник управляющего? — Ее ангельский голосок не вязался с вызывающей внешностью.

Графиня Сфорца, безусловно, была самой красивой женщиной, какую ему когда-либо приходилось видеть, хотя губы у нее были, пожалуй, слишком алыми, ногти — слишком длинными, а духи — чересчур пряными.

— Чем я могу быть полезен госпоже графине? — Спартак старался казаться любезным.

— Мы же намеревались вместе совершить верховую прогулку. Разве вы забыли? — сказала она, грациозным жестом взяв его под руку.

— Не в обиду будь сказано, я всего лишь слуга госпожи графини и в этом качестве намерен пребывать по возможности дольше. Поэтому считаю своим долгом как можно лучше исполнять возложенные на меня обязанности.

— Несмотря на свое крестьянское происхождение, вы, как я погляжу, умеете грамотно выражать свои мысли, — с довольным видом заметила Одетта. — Это дает мне основание полагать, что такой человек, как вы, в состоянии по достоинству оценить приглашение благородной дамы. — Она явно не собиралась отступать.

— Слишком много чести для меня, синьора. С вашего позволения, мне необходимо попасть в Форли, на ярмарку племенного скота. Как видите, ничего общего с романтической верховой прогулкой.

Еще вчера, при первой встрече, Спартак понял, что графиня непременно попытается втравить его в беду. Он сам мечтал стать богатым синьором, но инстинктивно не доверял господам, прекрасно зная, что они, как говорили его односельчане, «сладко поют, да больно бьют».

— Племенной скот моего мужа не пострадает, если вы забудете о нем хоть на денек, — возразила Одетта, крепко уцепившись за его локоть.

Спартак огляделся по сторонам в надежде обнаружить что-нибудь или кого-нибудь, кто вытащил бы его из этой передряги. «С каким лицом, — спрашивал себя Спартак, — предстану я перед управляющим и сообщу, что отправляюсь на прогулку верхом с графиней, вместо того чтобы работать?» В глазах крестьян такого рода поведение считалось крайне предосудительным. В то же время мысль о романе с Одеттой льстила Спартаку, хотя, на его вкус, графиня вела себя что-то уж больно резво.

Он одарил ее самой наглой из своих улыбок.

— Почему бы вам не присоединиться ко мне в Форли? Вы могли бы найти там немало интересного для себя, — произнося эти слова, Спартак сразу почувствовал, что выбрал неверный путь.

— Ну, так поехали вместе! — живо предложила она, ловя мяч на лету. — Садитесь в машину.

— Исключено. Здесь все друг друга знают и любят сплетничать, — отказался он.

— Я подожду вас на площади, — улыбнулась Одетта, забираясь в машину.