Чтение онлайн

И опять она провалилась в сон. Ее разбудило прикосновение огрубевшей и прохладной руки ко лбу. Лена открыла глаза и увидела Тоньино.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Очень болит голова и живот, — пожаловалась она.

— Худшее позади, — попытался он утешить ее.

Лена кивнула. Ей не хотелось разговаривать, но близость мужа была ей приятна.

— Пить хочется, — прошептала она.

— До завтрашнего дня тебе нельзя пить, это предписание доктора. Сейчас я смочу тебе губы, — и он прижал к ним смоченный в воде бинт. — Тебе сделали выскабливание. Ты это знаешь? — спросил Тоньино.

Лена не хотела ничего знать. В эту минуту ей хотелось лишь одного: избавиться от страданий и от жажды. Одеяла давили на нее, как каменные плиты. Спина разламывалась на куски, сильно болели ноги. Она вновь погрузилась в сон почти сразу же после ухода Тоньино.

Он вернулся на следующий день в час посещений.

Лена встретила его улыбкой. Она чувствовала себя лучше и объявила:

— Сегодня мне разрешили выпить лимонаду с сахаром. С ложечки.

Солнечный свет проникал в палату через большое арочное окно, несмотря на задернутые шторы.

Тоньино уселся на стул у ее изголовья.

— Где мои очки? — спросила Лена.

— А ты действительно выздоравливаешь, — улыбнулся Тоньино. — Вот они. — Он вынул ее очки из ящика тумбочки и протянул было ей, но тут же передумал и сам надел их ей на нос.

Оглядевшись вокруг, Лена увидела, что находится в громадном помещении со сводчатым потолком и двумя рядами кроватей с высокими железными спинками, покрытыми белой эмалью. На торцовой стене висело большое распятие. В палате находились родственники, пришедшие навестить больных. Их темная одежда выделялась на фоне яркой белизны залитой солнцем палаты.

— Я принес тебе кое-что почитать, — сказал Тоньино.

Лена взглянула на него с недоверием:

— Значит, мне придется надолго остаться в больнице?

— Только пока жар не спадет. Ну а пока моя мать, маленькая Антавлева и все соседки шлют тебе привет, — попытался он развеселить жену.

— Вы все так добры ко мне. А я так и не сумела родить тебе сына, — с горечью покачала головой Лена.

— Что поделаешь, это судьба. Ты ни в чем не виновата. — Тоньино ласково пожал ей руку.

— Мне так стыдно, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.

— Мы опять попробуем. В следующий раз все получится, вот увидишь. — Тоньино изо всех сил старался, чтобы его голос звучал бодро. — Скоро придет весна. Я уже видел в полях подснежники.

Вошедшая в эту минуту монахиня громко хлопнула в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание:

— Просим посетителей покинуть палату. Время посещений истекло, — властно объявила она.

Тоньино наклонился, поцеловал на прощание Лену в лоб и ушел.

Во время вечернего обхода ее вновь осмотрел профессор Витали.

— А вот и наша больная. Как у нас дела? — участливо спросил он, прощупывая ее пульс.

— Спасибо, мне лучше. Но вот читать не могу, глаза болят, — пожаловалась Лена.

— Вы только поглядите! Крестьянка читает романы, — удивленно заметил профессор, садясь на край кровати и опять проверяя пульс.

Потом он потребовал, чтобы Лена показала ему язык, и наконец приподнял ей веки, чтобы осмотреть глаза.

— Ну что ж, я вижу, дела идут неплохо, — вынес вердикт профессор. Повернувшись к сестре, он добавил: — Дайте ей крепкого бульона и печеное яблоко с сахаром. Побольше сахару. Этой девочке надо лучше питаться.

— Когда я смогу вернуться домой? — оживилась Лена.

— Ишь, какая шустрая! Хирург сделал тебе операцию, ну а мы должны удостовериться, что осложнений не будет.

— Почему мне не удалось сохранить ребенка? — немного помедлив, спросила Лена.

— Трудно сказать. Женская натура представляет собой сплошную загадку. Но могу тебя заверить, что в будущем ты сможешь иметь сколько угодно детей. Не беспокойся и думай только о выздоровлении. Да, кстати, к тебе посетитель. Вообще-то час посещений давно истек, но уж на этот раз так и быть… — добавил он, загадочно улыбнувшись, прежде чем уйти.

Лена увидела возникшую на пороге мощную фигуру Спартака. Он оглядывался кругом, никого не узнавая, и монахиня, выходившая из палаты вместе с главврачом, указала ему постель Лены.

Робким, нерешительным шагом Спартак подошел к ней. В руке он держал большой букет белых роз.

— Уходи, Спартак, — сказала она тусклым голосом, откидываясь на подушку.

— Как ты бледна, Маддалена, — прошептал он в ответ. — Мне было недостаточно уверений профессора Витали. Я хотел тебя увидеть.

— Из-за тебя у меня будут неприятности с мужем, — слабо запротестовала Лена.

— То, что я к тебе чувствую, никого не касается. В том числе и твоего мужа, — решительно возразил Спартак.

— Ты уже однажды испортил мне жизнь, и я не позволю тебе сделать это опять, — возмутилась она.

— Послушай меня, Маддалена.

— Нет, это ты меня послушай! Вспомни, как было дело. Мой отец отказал тебе в сватовстве, и ты тут же бежал от него, как заяц. Я еще не была замужем, а ты уже начал читать мне проповеди. Ты меня сам к стенке припер моим моральным долгом. Помнишь? «Раз ты дала слово, надо его сдержать, даже ценой жизни». Ну что ж, я поклялась перед богом в присутствии священника. Тебе стоило протянуть руку, чтобы меня взять. Ты этого не сделал. А теперь уже слишком поздно.

— Почему ты не хочешь меня выслушать? — произнес он умоляюще. — Я был молод. Думал, что смогу тебя забыть, но оказалось, что это не так. Годы идут, а я люблю тебя все больше и больше. Ты — словно наваждение, преследующее меня всюду, — признался Спартак.

Лена ощутила болезненный укол в груди.

— Давай уедем вместе, Маддалена, — предложил Спартак.

— Я не могу строить свое счастье на страданиях других, — сказала она грустно.

— Послушай меня, любимая. Все эти годы я как мог избегал встреч с тобой, даже случайных. Бывал порой в двух шагах от подворья и бежал как от чумы. Я чувствовал себя виноватым за любовь к тебе. С тех пор как я снова тебя увидел и привез в больницу, я больше не знаю покоя.