Чтение онлайн

Однако сложившаяся обстановка уже совершенно не устраивала европейских монархов, в казну которых не попадала впечатляющая часть возможных доходов. Добыча оседала в карманах и сундуках джентльменов удачи, «морских разбойников», а не джентльменов с коронами на головах, восседавших на тронах и зовущих себя «помазанниками божьими».

Правители Старого Света, лишившиеся немалой доли господства на Карибах, не пожелали мириться с этим и стремились во что бы то ни стало вернуть себе ослабевший контроль над морскими просторами Вест-Индии. Для этого им необходимо было напомнить всем «обнаглевшим разбойникам» в Карибском море, кто здесь хозяева. Неудивительно, что процветание пиратского братства, членом которого мог стать любой человек, тем самым выходя из-под власти королевских законов, вызывало лютую ненависть у тех, кто эти законы устанавливал.

Власть имущие пуще всего блюдут своё право властвовать, якобы дарованное им Господом. Они вовсе не против корсарства, но приветствуют его лишь в том случае, если морской разбой обогащает их собственную казну. Таким образом, любой, кто не желает с ними делиться, становится врагом короны, поставившим себя вне закона.

Можно сказать, мы ухитрились очень далеко шагнуть в сторону от их закона.

Для ведения успешной войны против пиратства вообще и флота Чёрного Сокола в частности монархи Европы действительно решили временно приостановить вековые распри и объединиться против общего врага. Поводом для такого решения послужил обстоятельный доклад лорда Гластонбери, вернувшегося после встречи с нами на Тортуге. Став союзниками, европейские монархи образовали более чем мощный флот из полусотни боевых кораблей, призванный уничтожить вольное пиратство и восстановить былой порядок на морских просторах Нового Света.

Корсары обязаны делиться с коронами, у которых берут патент на действия. Все, не желающие брать патент, — вне закона и будут уничтожены. Преподать показательный урок было в равной степени выгодно всем сторонам, заинтересованным в прибылях от карибских колоний.

Англичане, голландцы, французы, испанцы, даже немцы и шведы — прославленные в Старом Свете мореплаватели, но мало знакомые с обстановкой на Карибах, поначалу с презрением и высокомерным превосходством относились к пиратскому флоту и его отдельным представителям. Наши экипажи они полагали неуклюжими, плохо обученными, набранными из случайных людей, а суда, на которых бороздили море пираты, — по большей части не приспособленными для ведения настоящих военных действий.

Первое же морское сражение у берегов Кубы принесло «европейцам» лёгкую победу — в основном за счёт численного преимущества — над несколькими пиратскими кораблями и окрылило надеждой на скорый успех всего предприятия.

Королевские моряки решили разбиться на группы и разделили свой флот на несколько эскадр, чтобы иметь возможность контролировать как можно большую акваторию. Однако уже в следующем сражении одна из групп европейского флота была разбита кем-то из пиратов, по незнанию принятых за «разбойников Чёрного Сокола». Команды этих пиратских судов не знали ситуацию, но достойно ответили напавшим на них королевским посланцам.

По всем Карибским островам и близлежащим побережьям континента с быстротой ветра разнеслись вести о начавшейся войне…

В один из пасмурных дней на Тортугу прибыло сообщение о новых нападениях объединённого флота Старого Света на пиратские корабли в районах Панамы и северо-западной части Багамского архипелага. Мы узнали об этом, зайдя на остров Черепахи пополнить запас провизии и пресной воды.

Посовещавшись, викинги приняли решение предложить «коллегам» объединиться. Однако неоднозначное отношение других пиратов к действиям флота Чёрного Сокола привело к невозможности сплочения в единую силу. Всю ночь длились переговоры с прибывшими на большое собрание капитанами, но мало кто из них желал поверить, что действия королевских эскадр не ограничатся уничтожением новоявленных викингов. Другим пиратам казалось, что если нас разобьют, то с ними посланцы договорятся, и всё будет как прежде.

Неясные, отрывочные сведения о передвижениях военных кораблей вкупе с предчувствием беды вынудили нас пересмотреть свои планы. Викинги направили драккары на северо-запад, к побережью континента. В том направлении, как стало известно, выступила группа кораблей из состава европейского флота. Это был поход в сторону континентальной колонии Южная Каролина. Мы также разделились на группы и приступили к осуществлению выработанного плана…

Неподалёку от восточного берега континента европейцы атаковали флотилию капитана Бутена — три драккара. Ввязываться в неравный бой не имело смысла, поэтому, отстреливаясь, наши соратники отступили и вошли в бухту, где оказались запертыми без всякой надежды выбраться оттуда.

Им оставалось разве что сжечь корабли в гавани и превратиться в сухопутных бойцов или скрыться в глубине суши и там, возможно, погибнуть от рук индейцев. Одиннадцать европейских парусников наглухо закупорили единственный выход из бухты, [21] не делая попытки выманить их на открытый простор, где пираты стали бы отличной мишенью. Королевская эскадра просто поджидала добычу, будто свора псов у волчьей норы.

Длительное ожидание не играло на руку преследуемым. Время выступало на стороне европейцев, поэтому они были уверены, что пираты никуда не денутся. Сдадутся или погибнут. Поэтому королевские псы не уходили, сосредоточив в одном месте крупные силы. Предвкушая лёгкую победу.

Однако преследуемые не собирались долго отсиживаться или сдаваться. Запертые в бухте драккары готовились идти на прорыв, действуя простым, хотя и рискованным способом. Под покровом ночи, при погашенных фонарях, планировалось вывести корабли по краю фарватера, вплотную к самому берегу, насколько позволят глубины, и взять курс на юго-восток.

Но в назначенную для манёвра ночь стих ветер, а поверхность воды осветила такая яркая луна, что вся бухта была видна как на ладони.

Бутен на мостике «Греттира» ругался похлеще сапожника, Свенсон и Торольф на своих капитанских мостиках охотно вторили ему.

Погода свела на нет тщательно выстроенные планы.

Неужели небесные покровители в этот раз отвернутся от этих трёх драккаров?..

Короткий совет состоялся за полночь. Решили прорываться днём, в открытую, с боем, как только ветер позволит начать движение. Даже если этот бой для всех будет последним.

Экипажи занялись подготовкой к прорыву. Канониры суетились на пушечной палубе, матросы парусных команд готовились ловить дуновения ветра по первому приказанию капитанов…

С рассветом порывы ветра подняли зыбь, волны пошли по поверхности зеленоватой глади воды. Это был словно знак свыше… Велев поднять все паруса, Бутен, Свенсон и Торольф повели драккары к выходу из бухты, где их ждало более десяти кораблей противника, выстроившихся двумя полукружиями в шахматном порядке, со смещением. Надеяться прорваться сквозь такое плотное оцепление мог лишь безумец…

Всё внимание офицеров и матросов королевской эскадры было приковано к трём пиратским кораблям, которые с безумством обречённых, подняв все паруса, стремились навстречу своей неминуемой гибели. Казалось, что матросы на европейских кораблях, собравшиеся вдоль бортов, своими взглядами притягивают к себе пиратов, будто канат, который выбирают, чтобы притянуть строптивое судно, стремящееся уйти за волной. Канониры у орудий на пушечных палубах ждали сигнала к началу стрельбы.

Поэтому на каждом из одиннадцати военных кораблей никто не обратил внимания, как в тылу эскадры появилась ещё одна цепь из девяти парусников. Эти паруса возникли из-за горизонта, из света восходящего солнца, образовывая собой заградительную дугу для всех, кто захотел бы покинуть акваторию, готовую превратиться в поле боя. Разглядеть корабли в солнечных лучах было очень нелегко, а когда разглядели, стало уже поздно.

В этот момент три корабля, запертые в бухте, выскользнули из неё и уже приблизились на расстояние пушечного выстрела. Раздались предупредительные залпы носовых пушек, которые хотя и попали в цель, но серьёзных повреждений не нанесли.

Каково же было удивление командиров объединённой эскадры, которые посчитали эти залпы лишь комариными укусами, когда вскоре после этого раздался грохот залпов кораблей, подошедших с противоположной стороны, развернувшихся и выпаливших из всех бортовых батарей. Канонирам викингов в точности попаданий никогда нельзя было отказать. Старшими пушкарями подбирали самых опытных и лучших, а уже у них перенимали опыт остальные.