Чтение онлайн

Гурилин расхохотался.

— Значит, я все еще инспектор юстиции?

— Да, но только до восьми часов утра. Потом вы пойдете под суд. Видите, какая здесь очередь преступников?

— И я еще пользуюсь правами государственного обвинителя?

— Я повторю, до восьми…

— Прекрасно, — заявил Гурилин, — тогда я забираю этого молодого человека на доследование и собираюсь через двадцать минут передать его дело в суд. Допрашивать его я буду в своем кабинете. Можете вести контроль по внутренним камерам.

Они с Мариной втолкнули Краммера в лифт, провожаемые изумленными взглядами сотрудников.

— Безобразие! — возмутился Верховный Судья. — Разве можно появляться в храме юстиции в таком виде?..

Вид полуобнаженного инспектора, с окровавленной повязкой на голове, с телом, усеянным пластырем и нашлепками биостимуляторов, и в самом деле был ужасен.

Усадив Краммера в кресло, Гурилин сел напротив и несколько секунд изучал его хмурое лицо, растерянный бегающий взгляд. Затем он спросил:

— Скажите, Краммер, вы когда-нибудь задумывались над тем, отчего наше общество столь гуманно к преступникам? Почему вас перевоспитывают в курортных зонах, читают лекции, беседуют с вами, пытаются убедить в необходимости соблюдения правил человеческого общежития?..

Ничего не ответив, тот пожал плечами.

— Многие думают, что в этом воплощена слабость нашего общества, — продолжал инспектор. — А между тем здесь особенно убедительно проявляется его сила. Мы ценим человеческую личность как уникальное явление природы. Дорожа каждым человеком, мы пытаемся вернуть вас к нормальной жизни, сделать полноценными членами нашего общества. И поэтому крайняя мера наказания в судейской практике применяется очень редко. Лишь к самым подлым и отъявленным злодеям, которые уверены в своем праве попирать человеческие законы, убивать и калечить людей. Эта мера — Абсолютная изоляция. Мало кто знает, что это такое. Считается, чем меньше знают о негативных сторонах нашей жизни, тем лучше. Но это не так. Абсолютная изоляция личности — это не смертная казнь, не пожизненное заключение в одиночке. Это — когда общество, признавшись в своей неспособности излечить человека и опасаясь содержать его среди людей, лишает его дееспособности…

Инспектор ненадолго задумался и продолжал:

— Я всего лишь раз присутствовал при этой процедуре, и она на всю жизнь врезалась в мою память. Во время сна преступнику, подлому убийце, ввели лекарство. И перевезли в другое отделение. Там его раздели и положили в ванну с физиологическим раствором. Подключили питание, кислород и… ушли. А он остался. Он не спал. Он не будет спать еще сотню, другую, третью лет, не в силах пошевелить и пальцем и следя за всем происходящим полными слез глазами, пока потомки вновь не разбудят его и не призовут на суд. И уж они будут решать, достоин этот человек жизни среди людей или и дальше должен находиться в состоянии, подобном параличу…

— Для чего вы мне это рассказываете? — вскричал Краммер.

— Для того, чтобы ты понял, до какой степени близко находишься от анабиозной ванны. На тебе висят два убийства, и спасти тебя может только полная откровенность. Ты готов отвечать мне? Помни, каждое твое слово записывает и анализирует электронный судья. Холодный и беспристрастный. И ему решать — какому наказанию тебя подвергнуть. Итак, первый вопрос: для чего, когда и при каких обстоятельствах была убита Эльза Лайменс?

— Я ее не убивал… Она сама…

— Расскажи подробнее.

— Она… они… — Он бросил взгляд на Марину. — Они в тот день удрали от нас…

— В какой день?

— Третьего марта. А потом нагрянули ищейки…

— И вы сочли, что эти девочки вас выдали?

Он кивнул.

— Дальше. Как лицо Эльзы попало на пленку?

— Бигги засняла их в начале репетиции, для пробы. А когда мы отделались от ищеек, она сказала, что при помощи монтажа ее можно хорошенько наказать.

— И вы смонтировали эти кадры и пустили по городу?

— Нет, в день вечеринки мы вызвали ее из дому и показали ей… Она очень испугалась… И стала просить… Угрожала даже!

— Чем же это, интересно, могла она вам угрожать?

— Пойти и заложить Бигги.

Инспектор взглянул на Марину. Она кивнула головой:

— Она не хотела, чтобы мы с нею связывались. За это Саша и дал ей по шее.

— Что же произошло после того, как она пробовала вам угрожать?

— Мы посадили ее в турбо.

— Это случилось одиннадцатого марта? Когда ты удрал из своего санатория. Тебя вытащили специально для того, чтобы ты выманил ее?

— Да. — Это прозвучало еле слышно.

— И вы погнались за ней? И встретили Шенбрунна?

— Не знаю, какую-то тетку. Она здорово дралась. Но Толяра огрел ее чулком, и она…

— Толяра был из вашей компании?

— Конечно.

— Вы доставили ее на берег моря, где связали ей ноги красным шнурком, где, черт возьми, вы его взяли?

— Она носила его в волосах, — прошептала Марина. — Точно такой же, как и Саша…

— Понятно. — Инспектор нервно взглянул на часы.

— Мы не хотели ее убивать! — запричитал Краммер. — Мы привезли ее на яхту и хотели допросить, а она сама перегнулась и…

— И тогда вы решили начать шантажировать ее мать.

— Это не я. Это Бигги. Она хотела чего-то получить от девчонкиной матери.

— И потому велела тебе с ней познакомиться?

— Да… — еле слышно прошептал Краммер.

— А теперь… — Инспектор схватил Краммера за грудки и встряхнул. — Теперь ты скажешь мне, кто такая эта Бигги…

— Нет!

— Ты скажешь мне, кто прячется под этим именем, иначе я вытрясу из тебя всю душу…

«Драка в помещении № 1178» — определили бесстрастные датчики. На схеме города зажглась крохотная красная точка.

В разгаре допроса Гурилин не обратил внимания на то, что погасли контрольные экраны. Потемнело в комнате. Зажглось аварийное освещение. Оконная рама отъехала в сторону, и на подоконнике показался стройный силуэт в серебристом плаще.

— Отпусти его немедленно, слышишь?

Инспектор обернулся и остолбенел.

— Тетя Бигги… — пролепетала Марина.

КИВЦ горел. Взрыв, прогремевший на крыше, охватил почти все аппараты, и они, превратившись в комья бушующей плазмы, обрушились сквозь крышу во внутренние помещения центра, разгромили, раздавили, расплавили миллионы полупроводников и микросхем, разрушили тончайшие электронные логические связи. Главный кабель отошел от защиты. На ближайшей энергетической подстанции выбило масленники…

Завод-автомат не произвел вовремя необходимые детали. Из-за этого строительные роботы, которые должны были отправляться на профилактику, остались на своих местах и, выработав свой ресурс, остановились.

Почти половина вычислительных машин Системы-1 работали, пытаясь перевести в математические символы, выразить в электрических сигналах такие нелегкие понятия, как «память», «прошлое», «прогресс»…

Скорость проходки понизилась. Но оставалась достаточно высокой для того, чтобы к утру смести с лица земли весь старый город…