Чтение онлайн

Взмах ножа, как проблеск солнечного зайчика, неуловим и ярок. Юлия шарахается, отталкивает Марготу… не успела бы, нет, но — Ожье. Как старуха его подпустила? Ясно как: форма королевского гвардейца, гербовый бело-фиолетовый кант, все еще не споротый с берета… он — свой. Он свой, и он успевает, каким-то немыслимым чудом успевает стать перед проклятой ведьмой… просто стать!

— Ох… сынок, да куда ж ты под нож-то лезешь?!

— Война кончилась, матушка! — Ожье берет старуху за руку, осторожно разжимает костлявые пальцы. Она не противится. Нож падает на землю, на каменную отмостку Благодатного Источника, и протяжный звон разливается в воздухе.

— Ожье, ты ранен!

— Ерунда, Юли. Камзол разве что надо будет зашить.

— Ох, сынок, прости старую! Да что ж ты стоишь чурбан чурбаном, вот же вода святая, исцеляющая! Угораздило же тебя… и что ты здесь, с этими… почему?!

— Война кончилась, — повторяет Ожье. — Мир у нас ныне, и наша принцесса стала их королевой. И в свое королевство едет. А вы шли бы к людям, матушка. Негоже вам здесь одной.

— Нет вокруг людей, — хрипло шепчет старуха. — Больше нет, одна я осталась. Тьма только, и звери, и проклятие мое… а мое проклятие сильное, настигнет их, настигнет… попомнят!

У Марго в лице — ни кровинки, ровно мертвая. Даже в глазах прекрасных — могильная стынь. Подбежать бы, за руки взять — да только чует Андрий, нельзя сейчас ни шага к жене молодой шагнуть. Пока рядом с ведьмой безумной Ожье — она не опасна. Но заметит хоть намек на движение — и кто знает…

Старуха развернулась и идет прочь, и люди короля Андрия расступаются перед ней, а Сергию, потянувшему руку за оружием, король молча показывает могучий кулак. Дикое напряжение отпускает короля, он уже может думать о всякой ерунде — не о Марго. Пусть проклятая ведьма убирается невредимой. Чужая здесь земля, и не их право. Война кончилась.

Тягостное впечатление оставила у меня эта старуха. Тягостное и муторное. А пресветлый доволен и воодушевлен, и меня похвалы удостоил. Сказал, что ждал он чего-то в этом роде. Что вот оно — Смутных времен начало.

Как различно видим мы мир Господень…

— Дай, пусти. — Юлия трясущимися руками расстегивает неторопливо промокающий кровью форменный камзол. Ожье пытается высвободиться, но не получается, уж очень неловок он сейчас… Хотя вот получилось же с этой несчастной старухой? Да, немного не успел, оцарапала, но ведь получилось же? Вовсе не обязательно самому хвататься за оружие, чтобы обезоружить другого… и он, выходит, не конченый еще человек? Пока Юлия возится с камзолом, Ожье совсем запутывается в своих мыслях, но когда она и рубаху с него стягивает… и вскрикивает испуганно…

— Юли, успокойся. Причитать из-за каждой царапины, это же просто смешно!

— Тебе смешно? Ох, Ожье! Я думала, что умру сейчас! Ох, Ожье, ведь если бы ты не подоспел… а что она говорила, у меня даже в голове помутилось…

— Оно и видно! — Сергий чуток отодвигает растерянную Юлию, толкает легонько Ожье. — Шустрый, утер носы нам всем, да? Дайте-ка мне платок, малышка Юлия. Вода святая, исцеляющая, так ведь она говорила? Вот и поглядим.

— Погоди! Нельзя, мне благословения не давали! Да что тут, само заживет. Царапина.

— Не дури! — Сергий ловко обтирает порез, полощет платок в стекающей по каменному желобу на траву струйке и прикладывает вновь к набухающей кровью «царапине». Прижимает плотно. — Королю нашему ваш аббат благословение дал, на всех нас, буде нужда случится. Конечно, царапина и сама бы зажила, да что ж не воспользоваться? Как, Ожье? Гляди, вроде и крови нет?

— Щиплет, — удивленно отвечает Ожье. — И чешется. А ну, дай гляну!

— Погоди еще. И чуду, небось, время надобно. Слушай… а если тебе руки в него опустить?

— Думаешь, поможет? От проклятия?

— Вода святая, исцеляющая, благодатная, — шепчет Юлия.

Ожье крепко зажмуривается. Открывает глаза. Поднимает побледневшее лицо к небу, чуть видному сквозь ажурные кроны горных платанов. Опускает взгляд на платок, белоснежный, почти сухой уже почему-то. И чуть дрогнувшими руками снимает его с пореза.

Пореза нет. И красная полоска там, где еще пощипывает, напоминая о нем, стремительно, на глазах светлеет.

— Чудо, — выдыхает Юлия.

Марго, хоть и рядом стоит, ничего этого не видит. И не слышит. Другой голос не желает оставить ее. Голос кричит проклятие убийцам… жалеет ее… и хочет ее смерти. Смерти. Из жалости. Бедняжка принцесса, отданная зверю…

Андрий подходит к жене, берет ее ладони в свои… какие же холодные, ледяные… и в глазах льдом стоят невыплаканные слезы. Что за злая судьба послала им эту ведьму! Прихолмье брал Гордий. А в ответе король — и как иначе?

— Марго…

— Нет, супруг мой король! Я знаю, вы оправдаться хотите… не сейчас, нет! Я жена ваша, я не вправе ненавидеть… попробую справиться. Но пока отойдите от меня, пока оставьте меня… Юли! Юлечка, пойдем… пройдемся!

— Хорошо, — тяжко шепчет король. — Я послушаюсь тебя, жена моя. Однако не думай, что я оставлю тебя надолго.

Андрий провожает жену взглядом и поворачивается к Ожье. И тут только замечает белую полоску на его груди — как раз куда пришелся взмах руки безумной ведьмы… взмах ножа, который мог пройти по Юлии или по Марго.

— Мой король… — Сергий протягивает руку, словно хочет прикоснуться к исцеленному порезу и не смеет. — С собой бы водицы набрать?

— Нельзя, — отвечает Андрий, — на это благословения не было.

— Да и не поможет. — Ожье слабо улыбается. — Говорят, воды этой можно набрать с собой в дорогу, но вся благодать ее останется здесь. Слышал я, но не думал, что это… вот так!

— Ожье… — Сказать по правде, мало занимают сейчас короля Андрия чудесные исцеления. — Может быть, ты спас жизнь моей жене, а может, своей. Не знаю. Однако честь мою ты спас! Да и честь моего тестя заодно. Случись что с Марготой на его земле! Ожье, я благодарен тебе, и я этого не забуду.

— Вы вольны помнить или забыть, — бормочет Ожье. — Не думал я о благодарности… господин. Да и вовсе ни о чем не думал, если уж честно. Испугался я за них.

— Мой король! — Сергий хватает Ожье за руки. — Да скажи ему! Вода исцеляющая!

— А и правда. — Андрий заглядывает в растерянные глаза Ожье. — Попробуй. Благословение всем нам дано… ну!

Ожье коротко выдыхает и опускает руки в Источник. В чистую, восхитительно прохладную воду… святую, исцеляющую… благодатную. На какой-то миг чудится ему, что руки растворились в воде, как крупинка соли… и возникли вновь, наполненные живительными искорками… а потом Источник вытолкнул их.