Чтение онлайн

Сейчас была не середина месяца и не совсем обычное время для подсчетов, которые делала Маюри. Над чем бы она ни работала, ей хотелось сохранить это в тайне.

Хиро ждал, но не особо напрягаясь. Вряд ли его обнаружат. Если бы Маюри слышала, как он пробрался в комнату, она бы сразу открыла шкаф, поскольку нигде больше человек спрятаться не мог. Она не начала бы работать, если бы знала, что кто-то чужой находится в кабинете. Если Хиро не будет шевелиться и не издаст ни звука, она его не обнаружит.

По сравнению с другими местами, где он когда-либо прятался, в этом шкафу было просторно и безопасно, словно в его комнате в церкви.

Некоторое время Хиро вообще ничего не слышал. Чернильная палочка издавала слишком тихий скрип, чтобы он долетел до шкафа, да и Маюри сидела тихо и смирно. Каждые несколько минут шелестела страница, когда женщина ее переворачивала. Но помимо этого в комнате было так тихо, что Хиро слышал пение сверчков во дворе.

По ощущениям синоби прошло около часа, когда он услышал тихие, легкие шаги по лестнице. Кто-то проснулся и, скорее всего, направлялся в уборную.

Он услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Звук едва было слышно в шкафу, поэтому Хиро сомневался, что в кабинете его можно было услышать.

Перевернулась страница. А потом – тишина.

Прошло несколько минут, входная дверь снова открылась, но на этот раз гораздо тише. Хиро чуть было не пропустил этот момент. Он был готов принять это за скрип дома, если бы не услышал в коридоре тихий шепот.

– Там. Под дверью.

По деревянному полу застучали гета, и дверь в кабинет с грохотом отъехала. Раздался звук разрывающейся бумаги.

– Вор, стой! – крикнул мужской голос.

Маюри вскрикнула от удивления. Бумаги разлетелись, а книга, скорее всего учетная, упала на пол.

– Что, во имя геенны огненной, вы здесь делаете? – требовательно спросила Маюри.

Хиро вздрогнул. Даже человек, который не верил в ад, оценил бы сравнение. В геенне огненной похотливые монахи и другие неразборчивые в связях мужчины несли наказание, соответствующее их поступкам.

Все молчали.

– Кто разрешил вам входить в этот дом ночью? – крикнула Маюри. – В гета! Порвали мне дверь! Пошли вон! Вон!

– Я... простите меня, – запнулся мужской голос. – Она сказала мне... Я подумал...

Через секунду в голосе послышалась злость.

– Ты же сказала, что в кабинете незваный гость!

– Простите, – проскулила Ёко. – Я выходила в уборную и увидела свет в окне. Я подумала, что это дух Акеши-сама.

– Дух? – прошипела Маюри. – Я что, по-твоему выгляжу как дух?

– Не совсем. – Ёко запнулась. – Больше нет.

– Пошли вон! Все! И не входите в дом ночью... даже если он будет гореть!

Гета простучали до двери, потом по коридору и по веранде, тогда как другие шаги затопали по лестнице. Вероятно, крик Маюри разбудил всех в доме. Хиро подозревал, что все остальные ждали наверху, пока не поняли, что теперь спустится вполне безопасно.

– Что вы здесь делаете? – спросила Маюри. – Середина ночи. Вы все должны спать!

– Только не тогда, когда так кричат, – сказала Окия.

– Невежественное заблуждение невежественного дурака, – фыркнула Маюри. – Возвращайтесь в свои кровати.

Лестница заскрипела, женщины возвращались наверх. Хиро решил, что они все разошлись, но мгновение спустя раздался голос Окии:

– Слишком поздно для подсчетов.

– У меня были незаконченные дела, а спать мне не хотелось, – ответила Маюри.

– Трехгодовалые дела? – Голос Окии переместился в комнату, дверь в коридор закрылась. – Я не стала ничего говорить при остальных, поскольку уважаю твои тайны, но у меня есть право знать, что происходит.

Маюри ничего не ответила.

Спустя некоторое время Окия продолжила:

– Я не так уж часто настаиваю на своих правах, но я владею третьей частью этого чайного дома и у меня есть право знать, что ты делаешь.

– Хорошо, – сказала Маюри. – Присаживайся.

Хиро услышал мягкие шаги по татами. Потом зашелестело кимоно, когда Окия усаживалась на пол.

– Дочь Хидэёши узнала о процентах отца, – сказала Маюри.

– Ты же говорила, что он все держит в тайне, даже от жены.

– Вероятно, это не так, – ответила Маюри. – И все становится только хуже. Я сожгла учетные книги тем утром, когда он умер, потому что была уверена, из-за закона самурая, запрещающего держать бизнес, он никому не рассказывал, что владеет третью чайного дома.

– Ты сожгла книги? – спросила Окия. – Зачем ты это сделала?

– Я не думала, что кто-то знает о его доле. Нобухидэ ничего об этом не говорил. Ты же понимаешь, что он заявил бы о своих правах, как только узнал. Я подумала, что, уничтожив учетные книги, я защищу нас.

Когда священник со своим псом-ронином начали рыскать вокруг, я забеспокоилась, что они увидят книги и решат, что мы каким-то образом замешаны в убийстве... особенно учитывая эту возню с Хидэтаро и контрактом Саюри.

– Я же сказала тебе, чтобы ты не отдавала ее Хидэёши, – сказала Окия. – Мы решили, что не будем ни продавать, ни обменивать девушек. Они не рабыни.

– Это была ошибка, – призналась Маюри. – Ты права. Я не должна была этого делать, но он обещал взять силой каждую девушку в чайном доме, если я не отдам ему Саюри. Включая тебя.

Окия рассмеялась.

– Хотела бы я на это посмотреть.

– Об этом больше не стоит переживать, у нас появилась проблема гораздо серьезнее. Наследницей является Ёсико, и она знает о чайном доме. Она была здесь прошлой ночью, требовала отчета и хотела знать, какого дохода ей стоит ожидать. Она потребовала учетные книги.

– Она в курсе, какой процент? – спросила Окия.

– Не знаю. Я не спросила. Я была слишком удивлена, что ей что-то известно. Он всегда говорил, что никому ни о чем не рассказывал, даже жене.

– Даже жене, – повторила Окия. – Ты так долго работаешь в плавающем мире и до сих пор не поняла, что мужчины врут?

Между женщинами повисла тишина. Перевернулась страница, потом еще одна. Спустя минуту или около того, Окия сказала:

– Могло быть гораздо хуже. Сейчас у нас новый партнер. По крайней мере, она не сможет лишить девушек девственности, как это делал ее отец.