Чтение онлайн

И вот, наконец, получилось! Комментаторша приятным голосом произнесла: сегодня, такого-то дня такого-то месяца, мы снова здесь, чтобы….

Есть, бинго!

Получалось, что с момента моей смерти и неожиданного воскрешения прошло два месяца.

И остаётся четыре месяца до задуманного теракта. Четыре месяца….

– Про Андрея новостей нет?

– Про Андрея?

– Ах да, тринадцать- ноль- семь.

– Никак нет, товарищ майор, никакой информации. Вся наша резидентура на Востоке озадачена, но новостей нет. Прошло уже полгода, как он исчез.

– А что говорит агент двенадцать-три-семь? Тот, что связным у этого фанатичного принца?

– Утверждает, что тринадцать-ноль-семь исчез из его поля зрения как раз полгода назад. И никаких вестей.

– О планах принца что-то есть?

– Никак нет. Обычные, так сказать, будни богатого бездельника. Купил очередные акции, пару жеребцов, а так- никаких особенных планов.

– Жаль. Жаль Андрея. Продолжайте пока искать. Хотя… Вряд ли. Нет его, похоже, уже в живых…

– Ваше высочество, на связи ибн Али.

– Соединяй. Да, да, салам! Процесс идёт? Не бойтесь, это полностью защищённая линия.

– Да, ваше высочество, всё в порядке. Мы проверили все системы, сбоя не будет.

– Транспорт готов?

– Да, мы приготовили специальную камеру на борту, её невозможно обнаружить при обыске корабля. Фактически, для этого надо разобрать контейнеровоз до нижней палубы.

– Это не помешает срабатыванию?

– Наоборот. Действие будет более концентрированным. Я провёл моделирование, эффект ожидается фантастическим. Я послал вам видео в почту.

– Видел. Впечатляет. Вы приготовили запасной вариант? Я не люблю рассчитывать на удачу.

– Да. Было нелегко найти ТАКОЕ количество пластида, мы разместили его в обшивке днища. В случае неудачи основного плана, радиус сплошного поражения планируется около трёх километров. Содержимое контейнеров добавит фейерверку огня!

– Не резвитесь, ибн Али. Продублируйте ВСЕ системы. Запустите туда десяток полицейских собак, чтобы проверить изоляцию. К назначенной дате всё должно быть готово. Когда корабль выходит?

– Через три месяца. В пути он будет двадцать восемь дней. И два дня на нужном нам рейде.

– Принято. Аллах велик!

– Аллах велик, ваше высочество!

– Мама, а ты знаешь, что кошки- это инопланетяне? И они прилетели на Землю, чтобы изучать нас?

– Так, Максим, прекращай говорить глупости и собирайся в школу. А это что? Опять? Сколько тебе говорить, не хватай ты этих бездомных кошек, одна зараза от них. Ну-ка, пошла, пошла отсюда! Зачем ты их тащишь?

– Я не тащу, они сами приходят. Не выгонять же их. Смотри, какой классный.

– Классный, конечно! Лишая нам только не хватает. А ну, брысь!

И очередная кошка с позором изгонялась из квартиры. И я ведь не обманывал! Никого я домой специально не приносил. Они сами приходили! (Не виноватая я! Он сам пришёл!)

В родительском доме кошек не было, зато их в обилии водилось в деревенском доме бабули с дедом. Поскольку там за поголовьем хвостатых следили слабо, по причине постоянной занятости хозяйством, периодически позволяя им плодиться и размножаться по собственному усмотрению, то кошки радостно и безудержно разводились сами собой. Конечно, периодически дед устраивал зачистки и экзекуции, избавляясь от лишнего поголовья с помощью ведра с водой, но скоро кошки раскрыли его злобные намерения и стали приносить приплод где-нибудь в недоступном месте. И к моменту, когда дед находил гнездовье, оттуда уже с отчаянным писком разбегались подросшие котята. А кто же будет топить ТАКОГО котёнка? Одно дело- слепые, мокрые существа, похожие на чёрт знает что, вроде мышей. А другое дело- подросшие очаровательные котята!

Поголовье регулировалось само собой, так сказать, естественным порядком. Кошки рассеивались по всей деревне, пополняя ряды убывших по разным причинам бойцов. Частично хвостатые оставались на участке у бабули с дедом, самые ловкие перебирались жить в дом. Там обычно водилось от двух до четырёх особей, считавших себя, очевидно, живущими у Христа за пазухой. Всегда имея возможность, во-первых, кормиться централизованно, из алюминиевой помятой кастрюли с варёной рыбой, вперемешку с хлебом и кашей. Во-вторых, подбирая всё то, что упало, но осталось незамеченным.

Упало или было спрятано.

Спрятано, конечно, мной. Это были корки чёрного хлеба, спрятанные в изгибах древнего круглого кухонного стола. Терпеть я не мог эти корки (думаю, нелюбовь была взаимной), и украдкой скрывал их. Кошки находили корки, вытаскивали, и то ли съедали, то ли прятали, я так и не понял. Дело в том, что дед, случайно или нарочно найдя спрятанные корки, устраивал мне выволочку. Как человек, прошедший войну, он так никогда и не смог избавиться от предрассудка, что у хлеба священным является всё, начиная от мякиша, заканчивая смолянисто- чёрной горькой коркой. А я хлеб вообще не особо любил. Зачем давиться хлебом, если есть много всего вкусного. Например, котлета. В ней и так есть хлеб.

Но нет! Отказ от хлеба считался проступком, равным отказу от святого причастия, совершённому прихожанином, да ещё и в престольный праздник! Разве можно было объяснить деду, что я считаю хлеб не чем-то непременно обязательным, без чего нет обеда (старая глупая поговорка), а балластом, позволяющим наесться, если еды маловато. Следовательно, когда еды достаточно, без хлеба можно вполне обойтись!

Как бы не так! Приходилось привыкать к употреблению хлеба, в-основном, чёрного, но к коркам я привыкнуть не смог.

А кошки как будто знали всю эту тему, и, похищая корки из излучин стола, тем самым, спасали меня от гнева деда! Он порой специально шарил внутри ветхой мебели, чтобы найти что-нибудь преступное для постановки мне на вид…

Я не скажу, что я испытывал к семейству кошачьих, а в особенности к его несимпатичным представителям, живущим в деревне, какие-то особые пристрастия. Да, кошки мне всегда нравились, но ведь вредные они, упрямые, а я сам всегда был упрям и упёрт, словно ослик Иа…

Да и кошки, надо сказать, до определённого момента, не питали ко мне особых чувств. История с корками и прочими загадочными событиями началась после совершенно, на первый взгляд, неприметного случая…

Деревню, в которую я ссылался на всё лето, огибалась по задам небольшой сонной речушкой, в самом широком месте имевшей метров пять водной глади.

На одном из изгибов была заводь, так называемый бочаг. Тут речка образовала расширение диаметром метров в пятнадцать, и глубиной метра два-три. Для местного населения это было единственным местом для принятия водных процедур, поэтому периодически кто-то из соседей чистил бочаг от водорослей, тины и кувшинок, норовящих затянуть и без того скромное пространство открытой воды. Дед подобным занимался редко, он ходил на бочаг мыться по вечерам. Не скажу, что вода в речке была очень уж чистая. Иногда, впрочем, в бочаге виднелось дно.