Чтение онлайн

— Ничего подобного Я хочу подчеркнуть, что у меня вообще нет партнеров, если не считать поставщиков.

— Что же, в границах, установленных правом, вы вольны как угодно распределять свое имущество, — вежливо ответил Бело. — Однако вернемся к мадемуазель Сарразен. Я хотел бы затронуть деликатный момент, ставящий под сомнение ее любовь к одиночеству. У нее был жених, совсем еще мальчик…

Черные глаза господина Мерсье вспыхнули.

— Я что-то об этом слышал.

— Вы никогда не видели их вместе?

— Никогда. Те из моих клиентов, кто был с ней знаком, только и говорят, что об этом женихе. Его наличие потрясло всех не меньше, чем убийство. Следует задуматься, не является ли этот «жених» просто… как бы сказать помягче… фантазером? Вы говорили о ее любви к одиночеству. Надо сказать, что мадемуазель Сарразен также любила завязывать новые знакомства.

— В субботу она доказала это, покинув свой столик и подсев к другому. Она производила впечатление оживленной.

— Среди посетителей был ваш коллега, — сказал Мерсье.

— Несмотря на это, мы не знаем, к кому подсела мадемуазель Сарразен.

— К сожалению, я тоже не знаю. Я редко бываю в зале с клиентами. Я расспрошу своего метрдотеля. Зная номер столика, я найду по крайней мере фамилии тех, кто его зарезервировал. Но придется с этим подождать до восьми вечера. Эрнест живет на улице Воскрессон, и у него нет телефона. Я позвоню вам и передам информацию.

— Не беспокойтесь, я сам приду, к восьми, — сказал Бело, вставая. Блондель тоже поднялся. — Может, он скажет еще что-нибудь, что будет для нас любопытно. А пока не могли бы вы дать список клиентов, посетивших ваш ресторан в субботу?

— Охотно.

Список лежал на столе. Бело поблагодарил Мерсье.

— Последний вопрос, — сказал он. — Не казалась ли мадемуазель Сарразен в тот вечер чем-то озабоченной или опечаленной?

— Нет, определенно нет, господин комиссар.

Мерсье проводил Бело и Блонделя до самого порога ресторана. Жан как раз закончил расставлять столы по местам.

— Я всегда полностью в вашем распоряжении. Буду искренне рад, если убийца жизнью заплатит за свое злодеяние, — сказал Мерсье, крепко пожимая Бело руку.

— Не оглядывайся, — сказал Бело Блонделю. — Может быть, он еще стоит в дверях и смотрит на нас.

— Я совершенно опешил, — произнес Блондель. — Конечно, тут может быть потрясающее стечение обстоятельств.

— Конечно. Двойник мог быть и у Христа. Если бы не усики, это был бы вылитый барон-мошенник из Спрингфильда и Ричмонда. К тому же этот субъект боек на язык.

— Это американец!

— Ты поддаешься внушению Жан-Марка!

Блондель второй раз опешил.

— Мне казалось, шеф, что вы ему верите…

— Возможно, он говорит правду. Но, с другой стороны, что ему мешало ухватиться за описание, которое мы ему вчера прочли? Я верю в существование человека, подменившего чемоданы. Однако очень возможно, что юный мошенник решил отомстить сообщнику, считая его причиной собственных несчастий, и указал на него как на таинственного незнакомца, подсунувшего ему «кровавый чемоданчик».

— Вы думаете, трио проходимцев — Сарразен, Жан-Марк и Мерсье — на самом деле квартет? — спросил Блондель, сбитый с толку.

— Возможно, американец не занимался фальшивым Ван Гогом и имел дело только с Сарразен и Жан-Марком, а о делах, связывающих их с Мерсье, и не подозревал.

— Вы в самом деле считаете, что…

— Я просто этого не исключаю. Возвращайся к ресторану и не спускай глаз с главного и черного входов. Я позвоню из ближайшего автомата, чтобы тебя поскорее сменили. Если он куда-нибудь отправится, ступай за ним. Когда тебя сменят, поброди тут еще немного. Присмотрись тут к его машине — это важно. Я свяжусь с паспортным бюро, пусть проверят данные этого красавца, а потом поскачу в Нейи. Шеф, верно, уже там.

— А мы не можем его сразу арестовать? Художник сидит, торговец составил бы ему компанию, и у нас был бы комплект.

— Сначала мне надо собрать информацию о той барышне, которая все это заварила.

Господа, собравшиеся в двух салонах на улице де ла Ферм, вполне могли сойти за ближайших родственников покойной. Одетые в черное, угрюмые, они обменивались неприязненными взглядами, как это часто бывает среди наследников перед оглашением завещания, а Мальбранш вполне подходил для роли нотариуса. Действительность, однако, была ненамного веселее. Каждый из этих признанных специалистов боялся услышать траурный марш над гробом своей репутации. Из утренних газет они узнали о фальсификатах Ван Гога, принадлежащих — трудно поверить — кисти жениха мадемуазель Сарразен. Фальсификаты расползлись по всему свету. А письменные свидетельства подлинности произведений? Их выдавал кто-то из них. Если известная собирательница картин решилась на преступление, ей ничего не стоило злоупотребить их доверием. Каждый из них напрягал память, но, не вспомнив ничего утешительного, молил Бога о том, чтобы этот проходимец подделывал не только Ван Гога, но и Ренуара, Сезанна, Моне — кого угодно, лишь бы подпись оплачивалась как должно. Бело вошел как раз в тот момент, когда Мальбранш спрашивал, сколько, по их мнению, может стоить картина Ван Гога таких-то и таких-то размеров. Все единогласно заявили, что два миллиона. «Значит, десять картин — это двадцать миллионов, — подумал Бело, — а если Жан-Марк нарисовал больше, чем сказал, то вообще Бог знает сколько. В чей карман попали эти деньги?»

— Мы просили вас, господа, собраться, чтобы вы подтвердили подлинность всех без исключения картин, которые мы видим здесь, — сказал Мальбранш. — В полицию в разных странах мира поступают жалобы сродни той, которая опубликована в утренних газетах. Мы должны иметь уверенность, что знаменитая коллекция не содержит фальшивок домашнего изготовления. На сегодня нам более нечего вам сообщить.

Нечего? В одну секунду толпа, застывшая неподвижно, зашевелилась. Эксперты, у которых гора с плеч свалилась, были готовы поверить, что минуту назад им снился дурной сон. С легким сердцем они приступили к работе, результаты которой были заранее известны. Все картины в собрании мадемуазель Сарразен были знаменитыми шедеврами. «Она продавала фальсификаты, чтобы сохранить оригиналы», — вспомнил Бело слова Жан-Марка. Неужели Мерсье был так в нее влюблен, что делал все это бескорыстно, ради удовлетворения ее прихоти?

Подписав протокол заседания, эксперты гуськом тронулись к выходу, не подымая глаз на сотрудников отдела криминалистики, ждавших только их ухода, чтобы, согласно приказу Малькорна, «перевернуть весь дом вверх ногами».

— Вас подвезти? — спросил Мальбранш Бело.

— До Сен-Жермен-де-Пре, если вы так любезны. Я хотел бы заняться поисками мадам Б.

— А, господин комиссар! — воскликнул Беда, от возбуждения покрасневший как рак. — Что за новости! Можно сказать, каждый день приносит плоды! Может, вы шепнете мне на ушко одним словечком больше? Думаю, что теперь, в свете новых фактов…

— Я хотел бы, если это возможно, побеседовать с госпожой Беда, — прервал его Бело.

— Возможно? Для меня это невозможно. И я удивился бы, если бы это оказалось возможно для вас, — иронически заметил Беда. — Я скажу вам откровенно: моя жена — не женщина, это фонтан! Со дня нашей беседы она плачет и обзывает меня такими словами, что я стыжусь их повторять. «Этот чудесный мальчик! Невинная крошка! Пережить подобный кошмар… Мало того, что он до свадьбы стал вдовцом, его невесту еще и расчленили! А ты, негодяй, хочешь его добить!» — вот что она твердит. Я все терпел молча, но теперь, когда он признался в фальсификации картин…