Чтение онлайн

— Можете посмотреть.

Дон Кортесе неторопливо загасил сигару и подошел к мольберту.

На картине была звездная ночь. Но свет костра отчетливо высвечивал фигуру на переднем плане. Старый седоусый цыган в красной рубахе, старейшина табора, неторопливо докуривал свою обычную вечернюю трубку. Его горящие черные глаза смотрели в будущее загадочно и мудро, а губы были чуть тронуты улыбкой надежды.

Молчание было долгим. Тори спокойно стояла и ждала. Наконец старик с седыми усами повернулся к ней и улыбнулся одними губами.

— Выходит, девочка, я не угадал в этой жизни свою судьбу?

— Похоже, вы сделали шаг назад, — печально подтвердила Тори.

— Но жизнь-то еще не кончена, пророчица? Что скажешь?

— Не кончена, — улыбнулась Тори.

Тут дверь распахнулась, и в нее ворвался, или, точнее сказать, ввалился, высокий молодой человек. Расхристанная рубашка, всклокоченные черные волосы и мутные глаза не оставляли сомнений в том, что он пьян. И пьян, очевидно, еще со вчерашнего дня.

— Ааа! — Он с пьяной хитрецой погрозил пальцем Кортесе, чье лицо при виде него мгновенно заледенело. — Я все знаю! Мне сказали... Ты отпускаешь Йорка из-за девки. Тебе девку подложили! Зачем тебе девка, старик? Если уж ты отбираешь у меня банк... а ты мне его обеща-ал... — он опять погрозил пальцем и пьяно захихикал, — то отдай мне девку! Хочу посмотреть на шлюху, которая стоит дороже банка!

Тут он заметил стоявшую у мольберта Тори, бледную как смерть. Некоторое время пьяно вглядывался в нее, то прищуриваясь, то откидываясь назад, а потом, согнувшись вдвое, захохотал так, что чуть не свалился на пол.

Тори заметила, что телохранители Дона Кортесе, которые обычно во время сеанса стояли за дверью, бесшумно вошли в комнату и замерли за спиной кривляющегося парня. Наконец хохочущий и икающий тип обрел дар речи и, указывая на Тори, проквакал:

— Это она! Говорили: красотка, цыганка. Врут! Все врут! И ты врешь. Вре-ешь, отец! И банк будет мой, и девка моя. Плевать, что замухрышка — трахну и выброшу!

Дон все это время стоял неподвижно и смотрел на паясничающего перед ним парня с холодным презрением. Но тут его лицо вспыхнуло от гнева, и он сделал резкое движение в сторону пьяного негодяя.

— Стоп! — Парень неожиданно выпрямился и заговорит вполне трезво. — Кончилось твое время, отец. Сейчас сюда приволокут эту Анджелу, Филипову шлюху. Тут он у меня и скиснет. Все подпишет, когда увидит, что мы с его лупоглазой сделаем. А ты мне лучше не мешай, отец. У меня тут ребятишки по всей лестнице — твоим отморозкам не чета. Кстати, можешь пойти отдохнуть, пока я с твоей девочкой развлекусь.

Взмахнув длинными руками, одним громадным прыжком, словно дикий зверь, негодяй ринулся на Тори. Он обхватил ее так, что она не могла пошевелить руками и впился ртом в ее губы. Это было больше похоже на укус, чем на поцелуй.

— Назад, ублюдок! — В громовом голосе было столько силы, что мучитель Тори отвалился от нее, как отваливается насосавшаяся крови пиявка.

Но поведение пьяного негодяя было непредсказуемым. В один миг он выхватил откуда-то пистолет и с кривой усмешкой направил его на отца.

— Ты зажился, папочка, — торжествующе сказал он. — У тебя вырос достойный преемник. А ты и не заметил. Больше ты не будешь мне мешать.

И он прицелился. Но за секунду до выстрела ожили оба телохранителя Дона, стоявшие за спиной отцеубийцы. Из их рук одновременно вылетели два ножа. Один выбил пистолет с уже взведенным курком, другой до самой рукоятки вонзился под левую лопатку Рамона.

— Да, тихо сказала Тори, вытирая струйку крови, стекавшую из укушенной губы. — На этот раз убили Рамона.

Он лежал вниз лицом, и нож торчал у него из спины, точно в том же месте, что и у Аньоло, возлюбленного мужа Магды. Только Рамон был одет. И на его белой рубашке расплывалось кровавое пятно. Дон Кортесе посмотрел на Тори. Его лицо было спокойным до жути.

— Почему ты называешь его Рамоном? — буднично спросил он. — Это был Дик.

У двери снова послышался шум, кто-то распахнул ее пинком ноги, и двое громил в черном втащили в комнату Анджелу.

— Отпустить девушку! — приказал Дон Кортесе тем же тоном, который заставил Дика отвалиться от Тори.

Молодчики повиновались, растерянно глядя на труп своего главаря. Анджела тоже увидела высокого брюнета, лежащего с ножом в спине.

— Филип! — Она бросилась к нему, но Тори быстро перехватила подругу, приговаривая:

— Это не Филип, милая, не Филип. Твой муж жив, успокойся.

— Уберите его, — обращаясь к телохранителям, устало сказал Кортесе. — Этих тоже. — Он кивнул на поникших громил, притащивших Анджелу. — Надеюсь, сегодня посетителей больше не будет.

Но он ошибся. Дверь в очередной раз широко открылась, впуская запыхавшегося Алана.

Дон усмехнулся:

— Насколько я понимаю, ребятишки, выставленные моим сыном на лестнице, приказали вам долго жить.

— Да нет, — пожал плечами Алан. — Они просто отдыхают. Боюсь только, не в слишком удобных позах.

— Понятно, — кивнул головой Кортесе, — вы не убиваете. — И, заметив расширившиеся глаза Алана, устремленные на труп, который телохранители несли к двери, держа за ноги и за руки, любезно пояснил:

— Не волнуйтесь, это не Филип. Это мой сын.

Тори с Аланом и Анджела с Филипом сидели в гостиной дома, который им больше всего на свете хотелось скорее покинуть, и ждали хозяина.

— Знаешь, Алан, — жалобно призналась Тори, — я тебя обманывала. Помнишь, в первый день нашего знакомства, я заявила, что очень сильная женщина и ни в чьем сочувствии не нуждаюсь?

— Как же, как же. — Алан улыбнулся. — А потом долго плакала на моем плече.

— Вот-вот, — вздохнула Тори. — Сейчас я окончательно поняла, что на самом деле я слабая, очень слабая.

— Да, конечно, — серьезно подтвердил Алан. — Если таких слабых, как ты, посылать набираться сил на остров Сицилию, то от тамошних «семейств» скоро останутся только семейные кладбища.

— Алан! — возмутилась Тори. — Ты вообще можешь быть серьезным хотя бы в доме главаря мафии?

— А вот и я, — раздался насмешливый голос, и в комнату вошел Дон Кортесе. Он выглядел торжественно, как в первый вечер их знакомства. — Как говорят русские, «легкий на память». — Он подошел к смутившейся Тори и положил руку ей на плечо. — Ничего, девочка, ты всего лишь называешь вещи своими именами. Хотя, если признаться, я собираюсь в скором времени сменить вид деятельности.