Чтение онлайн

– Я думал, ты уже поняла, что я не сделаю тебе больно, – спокойно, но вовсе не успокаивающе произнёс демон, откровенно наслаждаясь приобретённой надо мной властью, а затем ухмыльнулся и загадочно полуприкрыл веки, добавляя фразу, от которой я едва не задохнулась собственным возмущением: – Пока сама не попросишь.

От похотливого обещания Раама внизу моего живота тут же предательски вспыхнуло, и я, не найдя ничего лучше, закрыла глаза и отпустила собравшееся внутри напряжение, к радости демона, не собираясь больше противиться его смелой затее.

Удовлетворившись отсутствием моего возражения, мужчина усмехнулся и вышел из меня почти полностью, позволяя собственной тени прижаться ко мне плотнее и начать постепенно проникать в моё тело, растягивая мои непривычные стеночки медленно и осторожно, чтобы и в самом деле не доставить мне боли. Совсем не так, как когда демон вонзался своей бешеной страстью в моё разгорячённое женское естество, обычно уже заранее готовое вобрать в себя всю ту пылкость, которую он исторгал из себя в нашей близости, пускай даже она уже почти выходила за границы приятного.

Несмотря на всю свою наглость и беспросветное самолюбие, Раам прекрасно осознавал, что там, в отличие от обычного способа нашего единения, не было и не могло быть никакой смазки, кроме той, что успела прежде натечь из моего лона, да и не подготовлена я была для подобного опыта, никогда не принимая туда ничего больше пальца… Но, кажется, тень в этом смысле выгодно отличалась от настоящего человека, способная искажаться и менять свою форму, как было угодно её обладателю.

Я и в самом деле совсем не чувствовала сейчас неудобства или болезненности. Лёгкий холод, исходивший от тени, успокаивал и даже слегка будоражил меня, её зыбкость и сумрачность обволакивала и будто бы заменяла мне смазку, а размер её члена словно специально уменьшился, растягивая меня и терпеливо позволяя моему телу привыкнуть к новым, по-своему сладостным ощущениям, которых я прежде не знала.

Я сама не успела заметить, как тень заполнила меня там уже во весь свой полноценный объём, и как демон начал двигаться во мне одновременно со своим двойником, постепенно наращивая темп до привычного. Едва ли я вообще хоть что-то здраво соображала, полностью погрузившись в эти новые, волнующе восхитительные ощущения, задыхаясь своими стонами и растворяясь во взгляде Раама, ставшем как будто ещё более плотоядным и могущественным, стоило мне непререкаемо схватить мужчину за плечи и жадно вонзиться в его кожу ногтями, оставляя на ней различимые красноватые отметины. Демон и сам, кажется, испытывал некое необыкновенное блаженство, сощурив глаза и рвано, отрывисто рыкая с каждым особо глубоким толчком, под которым я податливо прогибалась и кричала от наполнявшего моё тело восторга.

Мне не хотелось терять ни секунды рядом с этим мужчиной. Хотелось прочувствовать каждый миг с ним, пускай даже болезненный, терзающий и изматывающий. Его близость была для меня упоительной, неважно, был ли это лишь его бездонный взгляд, противоборствующий поцелуй или же безумный, необузданный секс, которому могли позавидовать сами Шестеро. А секс, в котором Раама было сразу двое… Пожалуй, мне просто-напросто повезло, что я не сгорела в необузданном пламени, охватившем нас с демоном и едва не лишившем нас последних осколков сознания, за которые мы цеплялись исключительно ради того, чтобы не раствориться в бешеной одержимости друг другом.

Раам и его тень в очередной раз вошли в меня до предела, срывая с моих губ восторженный стон, и моё тело в этот миг предвкушающе содрогнулось, на краткие доли секунды замерев и будто бы подготовившись к грядущему урагану, а затем затряслось мелкой, невыразимо сладостной дрожью, становившейся всё сильнее и, наконец, достигшей предела, после которого уже невозможно было удерживать охвативший меня восторг. В моей голове вспыхнуло что-то невыносимо яркое, похожее на рождение новой звезды, а вены и артерии заполнила будто кипящая лава, и я, неконтролируемо содрогаясь всем телом, закричала так оглушительно и протяжно, что это, должно быть, услышал каждый житель Валесса, если только скрывавший наши тела дар Раама не заглушал вместе с ними и наши с демоном голоса.

Дождавшись бурного воплощения моего удовольствия, мой партнёр, улыбаясь своей привычной голодной ухмылкой, грубовато толкнулся в меня ещё несколько раз, неприкрыто упиваясь волнующей пульсацией моего естества, которая стимулировала наслаждение его собственной плоти. А затем мужчина гортанно зарычал, уткнулся в мою грудь своим покрытым испариной лбом, одновременно с этим вгоняя в меня член до самого основания, и наконец-то позволил закончить себе самому, наполняя меня своим семенем и не спеша выпускать меня из объятий, в которые грубовато, но всё-таки сгрёб меня перед самым финалом, словно хотел стать со мной одним неразрывным целым.

Ожившая тень Раама, которая всё это время удерживала меня без движения, вдруг исчезла, вновь превратившись в обычное неопределённое пятно под светом далёкой луны. Чтобы не придавливать меня своим весом, мужчина перекатился вбок и улёгся поверх своей мягкой тьмы на спину, непререкаемо укладывая меня сверху своего тела и по-прежнему отказываясь возвращать мне свободу движений. Я же этой самой свободы сейчас совсем не желала, полностью измотанная пылом Раама и едва ли не мурлыкавшая от непередаваемой расслабленности в конечностях, так что послушно распласталась поверх его груди и приложила к ней своё чуткое ухо, с удовлетворением слушая, как биение сердца моего демона постепенно возвращалось к своему привычному ритму…

О, Таящийся! Моего демона? Я действительно именно так и подумала?

Мне стоило большого труда не вздрогнуть в объятиях мужчины и даже не изменить темпа собственного дыхания, чтобы не пришлось объяснять Рааму, что за муха меня вдруг укусила.

Нахальная, самовлюблённая, хитрая и тёмная муха…

Впрочем… То, что Раам был демоном, на самом деле не делало его по-настоящему тёмным. Точно так же, как Тёмная Троица никогда не считалась запретной и нечестивой, а служение Ирре не означало моё безусловное зло.

Если подумать, Раам всегда появлялся рядом со мной именно в те моменты, когда я по-настоящему в этом нуждалась. Может быть, у него это выходило случайно, а может, дарованная ему Темнейшим сверхъестественная проницательность и впрямь не оставляла его равнодушным к моим эмоциям. Он развлекал меня, как умел, выслушивал самые глубокие переживания, о которых я никогда никому не рассказывала, и, казалось, понимал мою сущность куда лучше кого бы то ни было из людей. Возможно, даже лучше меня самой, предпочитавшей лгать себе точно так же, как я лгала всем вокруг.

В конце концов, не только у моего бога была светлая сторона, о которой смертные обычно предпочитали не помнить. Ненависть, злоба и смута, которыми прежде всего славился Агриф, являлись лишь извращённым и раздутым отражением его борьбы за честность и справедливость, ради которых он не брезговал никакими возможными средствами. А потому быть демоном прежде всего означало быть слугой равновесия, которое так рьяно отстаивал Темнейший. Вставать на защиту истины и вершить справедливость, пускай даже жёстким и местами кровавым путём. Следить за соблюдением баланса и ни в коем случае не допускать преобладания света, ведь если бы вся тьма в этом мире исчезла, то и свет без неё лишился бы всякого смысла и тоже перестал бы существовать…