Чтение онлайн

– О да, – заверила ее мисс Булстроуд. – Можете. Конечно, можете. Но тогда я не приму ее обратно.

Теперь миссис Хоуп рассердилась уже по-настоящему:

– Учитывая размер платы, которую я вношу…

– Вот именно, – согласилась мисс Булстроуд. – Вы ведь хотели, чтобы ваша дочь училась в моей школе, не так ли? Вам выбирать – принимать школу такой, какая она есть, или отказаться от нее… Как? это очаровательное платье от Баленсиаги, которое вы носите? Это ведь модель Баленсиаги, да? Так чудесно встретить женщину с истинным вкусом в одежде…

Ее рука завладела рукой миссис Хоуп, пожала ее и незаметно направила к двери.

– Ни о чем не беспокойтесь. А, вот и Генриетта, она ждет вас. – Мисс Булстроуд с одобрением посмотрела на Генриетту, самую милую, уравновешенную, умную девочку, каких только можно встретить и которая заслуживала лучшей матери. – Маргарет, отведите Генриетту к мисс Джонсон.

Мисс Булстроуд вернулась к себе в гостиную – и через несколько секунд уже говорила по-французски:

– Ну, конечно, ваше превосходительство, ваша племянница сможет изучать современные бальные танцы. Это очень важно при ее общественном статусе. И иностранные языки тоже совершенно необходимы.

Появлению следующих посетителей предшествовала такая волна аромата дорогих духов, что мисс Булстроуд чуть не сбило с ног.

«Должно быть, она каждый день выливает на себя целую бутылку этих духов», – про себя отметила директриса, здороваясь с изысканно одетой темнокожей женщиной.

– Enchant'ee, Madame [5] .

Мадам очень мило хихикнула.

Крупный бородатый мужчина в восточных одеждах взял руку мисс Булстроуд, склонился над ней и произнес на очень хорошем английском языке:

– Я имею честь доставить к вам принцессу Шейсту.

Мисс Булстроуд все знала о своей новой ученице, которая только что приехала из школы в Швейцарии, но не очень хорошо знала, кто ее сопровождает. Не сам эмир, решила она, возможно, министр или временно исполняющий обязанности дипломатического представителя. Как обычно, в случае сомнений она использовала титул «ваше превосходительство» и заверила его, что принцесса Шейста будет окружена всей возможной заботой и вниманием.

Шейста вежливо улыбалась. Она была модно одета и надушена. Мисс Булстроуд знала, что ей пятнадцать лет, но, как и многие восточные и средиземноморские девочки, она выглядела более взрослой, вполне созревшей девушкой. Мисс Булстроуд поговорила с ней о плане занятий и с облегчением обнаружила, что она отвечает ей быстро, на отличном английском языке и не хихикает. Надо сказать, ее поведение производило благоприятное впечатление по сравнению с неловкими манерами многих английских пятнадцатилетних школьниц. Мисс Булстроуд часто думала о том, что было бы очень хорошо посылать английских девочек за границу, в страны Ближнего Востока, чтобы они научились там учтивости и хорошим манерам. Обе стороны обменялись новыми комплиментами, а потом комната снова опустела, но в ней все еще витал такой сильный запах духов, что мисс Булстроуд настежь открыла оба окна, чтобы ее проветрить.

Следующими посетителями были миссис Апджон и ее дочь Джулия.

Миссис Апджон была приятной молодой женщиной около сорока лет, со светло-песочными волосами, веснушками и в шляпке, которая ей не шла и, очевидно, имела целью подчеркнуть важность события, так как миссис Апджон явно принадлежала к тому типу молодых женщин, которые обычно ходят без шляпки.

Джулия была некрасивой веснушчатой девочкой с высоким лбом, излучавшей добродушие и жизнерадостность.

Предварительная беседа быстро закончилась, и Джулию отправили с Маргарет к мисс Джонсон. Уходя, она весело сказала:

– Пока, мам. Очень тебя прошу, осторожно включай этот газовый обогреватель, когда меня не будет рядом, чтобы это делать.

Мисс Булстроуд с улыбкой повернулась к миссис Апджон, но не пригласила ее сесть. Возможно, несмотря на то, что внешне Джулия выглядела жизнерадостной и здравомыслящей девочкой, ее мать тоже хочет объяснить, что ее дочь страдает нервозностью.

– Вы хотите рассказать мне о Джулии что-то особенное? – спросила она.

Миссис Апджон весело ответила:

– О нет. Не думаю. Джулия – совершенно обычный ребенок. Вполне здоровый, и все такое. Думаю, у нее хорошие мозги, в пределах разумного, но мне кажется, матери обычно именно так думают о своих детях, правда?

– Матери, – мрачно ответила мисс Булстроуд, – бывают разные.

– Как чудесно, что она смогла сюда приехать, – сказала миссис Апджон. – За нее платит моя тетя… или помогает платить. Сама я не могла бы этого себе позволить. Но я этим ужасно довольна. И Джулия тоже. – Она подошла к окну и с завистью прибавила: – Какой у вас красивый сад! И такой аккуратный… Должно быть, у вас много настоящих садовников.

– У нас их раньше было трое, – ответила мисс Булстроуд, – но в данный момент людей не хватает, если не считать местных работников.

– Конечно, в наше время проблема в том, что садовником называется вовсе не садовник, а просто молочник, который хочет подработать в свободное время, или старик лет восьмидесяти. Я иногда думаю… О! – воскликнула миссис Апджон, все еще глядя в окно. – Как странно!

Мисс Булстроуд не обратила на это внезапное восклицание должного внимания. Потому что в тот момент она сама случайно взглянула в другое окно, выходящее на группу рододендронов, и ее взору открылась крайне неприятная картина: по дорожке нетвердыми шагами шел не кто иной, как леди Вероника Карлтон-Сэндуэйз. Ее большая черная бархатная шляпа сдвинулась набок, она что-то бормотала себе под нос и явно находилась в состоянии сильного опьянения.

Леди Вероника была известной угрозой. Очаровательная женщина, горячо привязанная к своим дочерям-близнецам и очень приятная, когда она была, как говорится, «в себе», – но, к несчастью, через непредсказуемые промежутки времени она бывала не в себе. Ее муж, майор Карлтон-Сэндуэйз, вполне справлялся с ней. С ними жила родственница, которая обычно присматривала за леди Вероникой и при необходимости преграждала ей путь. В День спорта леди Вероника, под бдительным присмотром как майора Карлтон-Сэндуэйза, так и родственницы, приезжала совершенно трезвая и прекрасно одетая, являя собой образцовую мать.

Но бывали случаи, когда леди Вероника ускользала от своих доброжелательных стражей, накачивалась спиртным и прямиком устремлялась к дочерям, чтобы заверить их в своей материнской любви. Близнецы приехали поездом сегодня утром, но никто не ожидал леди Веронику.

Миссис Апджон продолжала что-то говорить, однако мисс Булстроуд не слушала. Она перебирала различные варианты действий, так как понимала, что леди Вероника быстро приближается к агрессивной стадии. Но внезапно, как ответ на молитвы, появилась мисс Чедвик, она почти бежала и слегка запыхалась. Верная Чедди, подумала мисс Булстроуд. На нее всегда можно положиться, идет ли речь о поврежденной артерии или о пьяной родительнице.

– Позор, – громко сказала ей леди Вероника. – Пытались удержать меня, не хотели, чтобы я сюда приезжала, но я надула Эдит. Пошла отдыхать, вывела машину и удрала от старушки Эдит… настоящая старая дева, ни один мужчина и не посмотрит на нее… По дороге поскандалила с полицейским. Он сказал, что я не в том состоянии, чтобы вести машину… чепуха… Я собираюсь сказать миссис Булстроуд, что забираю девочек домой, они мне нужны дома – материнская любовь. Чудесная вещь, эта материнская любовь…

– Прекрасно, леди Вероника, – ответила мисс Чедвик. – Мы так рады, что вы приехали. Мне особенно хочется, чтобы вы увидели новый спортивный павильон. Он вам очень понравится.