Чтение онлайн

Но если увидеть нам абсолютно ничего не удавалось, то кое-какие звуки до нас все же доносились. Солнце пекло в то лето неимоверно, и жара в конце концов их доконала. Поздно вечером, когда все ложились спать и на улице уже никого не было, Рале начал открывать окна.

Как-то раз, когда мы уже собирались уходить от окна, что-то вдруг заскрипело и щелкнуло у нас над головами. Мы прямо окаменели от страха, когда над нами раздался голос Рале:

— Да не бойся ты! Будем разговаривать тихо. Кто нас услышит? А то помрем от духоты.

— Все же, Рале, нужно соблюдать осторожность. Помнишь, как получилось с теми пацанами?

— Ну, эту проблему мы уже решили: кот исчез, и мальчишки потеряли интерес к дому.

Потом мы признались друг другу, что у всех троих при этих словах сердце в пятки ушло. Даже представить себе трудно, что сделал бы с нами Рале, если бы обнаружил, что мы отнюдь не потеряли интерес к его дому.

Рале отошел от окна, и они заговорили почти шепотом. Но мы их все-таки слышали. Тот человек просил Рале, чтобы он купил ему лезвия для бритья и еще кое-какую мелочь завтра в городе.

Это было уже неинтересно, и потому мы воспользовались передышкой и отползли на короткое совещание. Ситуация требовала, чтобы мы остались на ночное дежурство под окнами Рале: появилась надежда узнать, что происходит, за кем шпионят эти шпионы. На том и порешили.

Вернулись мы под окно совсем неслышно. Наверное, даже Рыгор в своих белых «чулках» нам позавидовал бы. Я улегся прямо под окном, а Мика и Радойко слева и справа от меня. Бог знает, сколько прошло времени, но мы не услышали ничего особенного. Ну ничего, что дало бы возможность окончательно удостовериться в их принадлежности к шпионскому клану. Мы уже совсем было собрались снимать дежурство, как вдруг тот, неизвестный, говорит:

— Знаешь, кончать надо с этим поскорее. Уж очень риск велик. Вот схватят нас — и вляпаемся, как я когда-то…

Рале помолчал и говорит:

— Через месяц тебе надо будет перебраться в другое место. Цана обеспечит жилье. В каком-нибудь другом районе города.

Мы тасовали все услышанное, как колоду карт. Резали, кроили, сшивали, но никак не могли сшить что-нибудь путное, никак не могли сообразить, о чем идет речь. Единственное, что стало окончательно ясно, это то, что они занимаются чем-то запрещенным и боятся попасться. То, что второй вообще не выходил на улицу и прятался от людей, уже говорило само за себя. А теперь он и сам сказал, что они рискуют, что занимаются чем-то опасным, причем прямо здесь, в доме.

Наконец, они улеглись и погасили свет, а мы все боялись шелохнуться. И только когда услышали их могучий храп, со всеми предосторожностями отступили в глубину сада.

— Это шпионы, спорю на свою губную гармошку.

— С кем ты собираешься спорить? Кто сказал, что ты неправ?

— Неважно. Все равно готов на спор, — заупрямился Радойко. — Ясное дело, это самые настоящие шпионы. Мы должны сообщить в милицию или сказать кому-нибудь из взрослых.

Под его монолог мы добрались до забора и перепрыгнули через него на улицу. Вдруг в глаза нам ударил яркий свет. Мы прямо чуть не ослепли. У дверей моего дома собралась толпа, стоял шум. Я перепугался, не случилось ли чего с мамой, у нее слабое сердце.

Мы стартовали с места, как ракеты, врезались в толпу на третьей космической, пробили себе коридор и пробрались в прихожую. Там мы увидели моих маму и папу и маленькую сестренку — всех живыми и здоровыми — и соседей, и еще какого-то дядю с усами.

Все уставились на нас, как на какое-то чудо.

Первым опомнился мой папа и как закричит на всю прихожую:

— Где вы были, черт вас побери?

Хором, стройно и красиво, мы ответствовали:

— Мы здесь!

— Это я вижу. Но до этой минуты где вас носило?!

— Здесь! — снова пропели мы в унисон.

Судя по всему, папа уже был готов использовать другие способы, чтобы развязать нам языки. Появились папы Мики и Радойко — тоже с явным намерением любой ценой добиться истины. Но тут вмешался дядя с усами:

— Товарищи, не надо так резко! Разве вы не видите, что дети и без того напуганы?

В жизни я так быстро не соображал. Да и у всех троих моментально «сработали все шарики и зажглись все лампочки». Мы поняли, что может нас спасти — мы должны выглядеть испуганными. Мы дружно заревели. Маневр удался. Мамы решительно отстранили пап и начали нас целовать сквозь свои и наши слезы. А мы косились по сторонам, но понять ничего не могли.

Тогда опять взял слово этот Усач:

— Ну и наделали вы, ребята, переполоха! Мы подумали, что с вами на реке что-то случилось.

— Но мы же приходили домой после купанья!

В панике и суматохе они об этом совсем позабыли. А мы почувствовали, что допрос сейчас возобновится, и опять ударились в слезы, чтобы отвлечь их.

Это и в самом деле помогло. Сквозь слезы, заикаясь и почти шепотом — чтобы никто ничего толком не понял — мы наспех сочинили леденящую душу историю про каких-то пацанов с соседней улицы, которые невесть за что забрали нас в плен, заперли в каком-то подвале и, видимо, хотели оскальпировать всех троих. Но нам удалось выбраться и спастись бегством.

Разумеется, при свете дня и на трезвую голову ни один нормальный человек нам не поверил бы, но времени на более убедительное вранье не было, а нам необходимо было любой ценой сейчас, когда следствие по делу о шпионах только началось, скрыть наше истинное местопребывание.

Все закончилось тем, что взрослые разохались:

— Ну и деточки нынче пошли… Мы такими не были… Только посмотрите, до чего дошли — скальпы друг с друга снимают… Ну и ну!

На этом соседи понемногу начали расходиться. Мику и Радойко увели их родители.

Я выпил положенную мне перед сном чашку молока, почистил зубы, забрался в кровать и уже начал было засыпать, как вдруг вспомнил одну вещь и спросил сестру:

— А откуда здесь появился этот усач?

— Очень просто: набираешь телефон 92, и они сразу кого-нибудь присылают. Ведь мы думали…

Все! Это все, что я хотел знать. А что они думали, я так и не услышал, потому что уже спал и мне снилось, что я набираю по телефону цифры «9» и «2». И Усач тут же приезжает, чтобы вместе со мной, Микой и Радойко изловить всю шпионскую банду.

Я был уверен, что этим и кончится.

Оказывается, Усач может появиться, если и не набирать «92». Мы снова встретились с ним через три дня. Он пришел по собственной инициативе, никто ему не звонил.

Мы играли на полянке в «одни ворота»: Радойко изображал из себя вратаря, а мы с Микой били по воротам. Играли мы давно и сильно вспотели, а Радойко вдобавок ко всему еще и грязный был, как поросенок. Он воображает, что защищает ворота, как знаменитый голкипер Шошкич, и в обнимку с мячом летит на землю. Сами понимаете, на кого похож человек, если он как следует взмок, а потом основательно повалялся в пыли. В общем, к тому моменту, когда появился Усач, Радойко был один к одному похож на того парня из Ганы, с которым Мика переписывается по линии интерклуба. Этот мальчишка недавно прислал Мике свою фотографию, так что я знаю, что говорю. Устали мы, как портовые грузчики. Только собрались под наше любимое ореховое дерево — отдохнуть в тенечке, глядь, а там сидит Усач из «92» собственной персоной. И курит. Значит, это не коллективная галлюцинация от жары и усталости. Призраки не курят, как мне кажется. Мы растерянно уставились на него. Попадись нам трехглавый змей, мы бы меньше поразились: надо же, только что о нем говорили — и вот он, пожалуйста, как джинн из бутылки.