Чтение онлайн

========== Глава 21 ==========

Свобода – это то, что радует ежедневно. Даже не ожидалось, что будет так: словно камень с души, словно груз – прочь из мыслей, словно целая Дейзи – с плеч долой. Почему без нее так свободно, так легко и просто дышится? Почему та, другая, совсем не ощущается, как нечто тяжелое и давящее? Пока – не ощущается.

Улучшившееся настроение Мартинеса замечают даже приятели, быстро понимая, что сочувствия неуместны, вовремя ориентируясь и даже поздравляя. Целая попойка – во имя разлуки. Благо, выпивка и закуска в виде консервов у них, защитников города, имеется на такой случай всегда. Для того чтобы расслабиться, отдохнуть, посидеть тесной мужской компанией, не подбирая слов, не думая о смерти, о ходячих, о назойливых женщинах, о беспомощных детях, о службе Губернатору, о собственной вине и постоянной ответственности.

Диксон то и дело вспоминает о наркотиках, вздыхая, и пьяно смеется, снова сравнивая укорившего его Мартинеса в схожести со своим младшим братом. Тот тоже не одобрял подобный способ расслабиться. Какие разные эти братья. И снова хочется познакомиться – хотя бы взглянуть на того, о ком Мэрл вспоминает, вдруг замолчав и уставившись в одну точку невидящим взглядом. Тревожится, заботится, переживает до сих пор. Верит в его жизнь по сей день.

У Цезаря два брата. Было. Он не знает наверняка, но уверен – они давно мертвы. Или бродят где-то в виде ходячих. Жалко конечно. Особенно, если вспомнить детство. Хотелось бы видеть рядом живыми, этого не отнимешь. Но не больше. Нет этой почти что животной тоски, как у Мэрла Диксона. Нет надежды.

Нет ничего – только сегодняшний день и обжигающий глотку алкоголь. За которым следует сигарета. Уже такая привычная – с ментолом. Заставляющая прикрыть глаза и вспомнить о ней – той, которая где-то там уютно скрутилась клубочком под темным пледом и читает свою очередную книгу, шевеля тонкими искусанными губами, вчитываясь в иностранные для нее слова и чему-то даже иногда тихо улыбаясь.

Они расходятся почти на рассвете, чтобы через пару часов выглядеть более хмурыми и помятыми, чем обычно, но все же защитниками этого города. Верными псами своего Губернатора.

Ключи от склада, само собой, имеются не только у Дейзи. Не только у той, которая уже спустя пару дней идет, широко улыбаясь, под руку с Мэрлом, громко обсуждая предстоящую вечеринку и поджимая губы при виде Мартинеса. Повышая голос, бросая на него отчаянные и такие смешные взгляды и, видимо, надеясь на какую-то реакцию. На ревность вместо брезгливости. Наверное.

Он отворачивается от уходящей парочки – семенящая на высоких каблуках, жалобно и почти что навзрыд сюсюкающая Дейзи и Диксон, которому от этой «курицы» нужно только одно. Вертит в руках ключи от склада, усмехается собственным мыслям и пытается вспомнить, где там что. Выпивка и сигареты находятся быстро. А вот выбрать что-то среди сваленного в кучу шмотья и прочей женской ерунды, так бережно хранимой Дейзи для себя, Роуэн и прочих полезных ей особ – сложно.

Мартинес сдавленно ругается под нос, не сдерживает смешка при виде чего-то розового с бантами, представляя это великолепие безвкусицы на Минни, и сует в пакет темно-бордовое платье, надеясь, что угадал с размером. Сметает туда же что-то из косметики и выходит, тщательно заперев дверь. Виски, вино, шоколад и курево он аккуратно записал на карточке, оставив ту на столе – остальное в отчете не нуждается.

Открывшая дверь Минни неуверенно улыбается при виде нагруженного двумя пакетами Цезаря. Она вообще в эти дни улыбается чаще – слухи по городу расходятся быстро. Очень быстро.

Она изумленно смотрит на принесенные вещи, скользит бледными пальцами по косметике, которую разложила на диване, и поднимает вопросительный взгляд на открывающего бутылки Мартинеса. Хмурится – можно увидеть, как по безразличному обычно лицу пробегает тень. Можно даже попытаться угадать, о чем она думает. О том, что ему захотелось каких-то игр? О том, что он хочет сделать из нее новую Дейзи? О том, что…

– У Блейка праздник на выходных, слыхала?
– усмехается он и сам, уже привычно, находит еду, выставляя на стол и приступая к ужину, не дожидаясь хозяйку.
– Нужно соответствовать, красавица.

Минни торопливо мотает головой, прижимая к груди платье. Впервые так искренне изумляется, распахивая широко глаза и приоткрывая губы. Он не понимает, почему она не хочет идти, но предполагал такую реакцию. Женщины – сложные существа. Их нужно убеждать и уговаривать всегда – даже, когда они сами чего-то хотят всей душой.

– Ладно, время есть, ты еще подумаешь. А пока – давай вот это вот все для меня, ммм?
– улыбается Мартинес, откидываясь на спинку дивана и с интересом глядя на начавшую кусать губы замершую на месте девушку-мышку.

Всего пара минут размышлений, и она кивает. Присаживается рядом, выпивает залпом бокал вина и сует в рот слишком большой кусок шоколадки. Укоризненно смотрит на не сдержавшего смех Цезаря и гордо шагает в ванную со всеми подарками в охапке. Ему приходится ждать долго, развлекая себя скучной книгой, виски, сигаретами с ментолом и редкими раздраженными окриками.

Совершенно бессмысленными. Такими, словно он может услышать ответ от Минни. Словно она сейчас сообщит, что почти готова. Как когда-то давно говорила жена перед каждым совместным выходом куда-нибудь. Говорила честно и искренне о каких-то там пяти минутах и застывала у зеркала на целый час. Заставляя его ругаться, а потом забывать все слова при виде торжественно выплывающей в комнату женщины.

Эту иначе сейчас и не назовешь. Не несуразная девочка, не смешная мышка, не скромная библиотекарша, не испуганная девушка – красивая женщина. В темно-бордовом облегающем платье, с причудливо уложенными волосами, с лицом, которое выглядит совсем иначе. Оставаясь знакомым и превратившись почти что в чужое.

Серые глаза смотрят из-под густо-накрашенных ресниц пытливо, и, кажется, даже торжествующе. Непривычно яркие губы кривятся в легкой улыбке. Минни на секунду теряет самообладание и проводит руками по телу, оправляя платье. Медленно приближается к зеркалу и смотрит задумчиво – вглядывается, словно хочет там что-то увидеть.

– Да ты и впрямь красавица, черт побери, - хмыкает Мартинес недоверчиво.

Прекрасно понимая, что все это – только слой краски, платье и приведенные в порядок волосы. Понимая, но не веря. Забывая, что еще час назад она была той – маленькой, бледной и простенькой девушкой. Наверное, у женщин умение быть – или казаться – красивыми заложено с рождения.

Он обнимает ее со спины, но Минни не обращает внимания. Продолжает смотреть, касаясь кончиками пальцев мутной поверхности зеркала, проводя по своему отражению, словно в попытке стереть. Она смотрит, улыбаясь и, кажется, ненавидя. Его? Себя? Это платье?

Как бы там ни было, это лишнее. Это не то, что ему нужно – застывшая у зеркала, погруженная в свои мысли женщина. Мартинес склоняется, касаясь губами ее обнаженной, гладкой, прохладной шеи и довольно усмехается, чувствуя, как вздрагивает тонкое тело в его руках. Он скользит по ней ладонями, оглаживая, прижимая к себе и с силой сжимая, неторопливо смахивая с плеч бретельки платья, комкая в пальцах подол и медленно поднимая его выше, обнажая ноги и не сводя жадного взгляда с затуманившихся глаз в отражении зеркала.