Кошки смотрят свысока
Шрифт:
Пройдя ещё минут пять, не больше, он оказался в песчаной бухте. Песок на пляже был ровненький, гладенький, как в песочнице. Ближе к линии воды стоял ряд деревянных лежаков с грибочками зонтов. Ближе к скалам была натянута волейбольная сетка. Но пока будущие звезды пляжного волейбола разминались в «картошку», гоняя мячик по кругу. Бурундук Вова радостно замахал ему рукой, как только заметил. Ждали только его. Из игроков. Кирилл, Владимир, Савелий и теперь Алексей – все были в сборе. Проблемы оказались со зрителями. Из зрителей была только Белочка Соня. Кошечку Алю и ленивицу Люсю назад отнёс сам Алексей. Не видно было и Евгении.
София Зубкова не стала довольствоваться ролью зрительницы. Она сидела на корточках в кругу, сверкая голой попой в бикини. Вид на верхнюю часть купальника тоже был зачётный. Упругие шарики млечных желёз торчали вперёд с той же твёрдой уверенностью, что и губы, напоминавшие утячий клюв. И сама чем-то напоминала утку.
Мозгами, например.
– Алексей, присоединяйтесь, – помахал ему рукой Сава.
– Сейчас, только окунусь, – Штык бросил полотенце на лежак. Тьфу ты, на шезлонг.
Маркелов с разбегу влетел в воду. Она обожгла холодом, по контрасту с разогретым телом. Но несколько уверенных гребков, и организм начал адаптироваться к новой среде. Штык отплыл от берега, перевернулся на спину и неторопливо погрёб в обратную сторону.
Да, всё-таки Штык любил море.
А море любило Штыка, удерживая в своих объятиях и покачивая, словно младенца в люльке. Так легко было забыть про все потери, невзгоды, тревоги, неопределённость и ущербность. Так просто было представить, что он сейчас один. Один в целой вселенной, и никому до него нет никакого дела. И принадлежит только себе самому. Словно только что родился.
– Эй, водоплавающий, жабры ещё не отросли?! – вырвал его из нирваны голос Савы Зубкова.
Алексей нехотя выбрался из воды и обсушил волосы полотенцем, глядя на бликующие волны. Удар мячом ниже поясницы и мужской смех напомнили ему, где и зачем он находится. Маркелов подхватил с песка мяч и направился к сетке.
– Ну, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, – сурово нахмурил брови Штык, – кто тут хочет поиграть?
Он с силой стукнул мячом, но песок погасил часть импульса. Бурундук Вова с Кириком переглянулись и молча указали на Савелия. Тот довольно ухмыльнулся. Алексей оценил расстояние и точность попадания. Для своего наплывающего на плавки пузца и просвечивающей на темечке лысины он был в очень неплохой форме.
– Давайте, давайте, молодёжь! – скомандовал Зубков, тыльной стороной кисти указывая противникам, что им следует занять места согласно купленным билетам. – Уступайте уже место…
«Пожилым и инвалидам», – про себя закончил Штык.
Первая же подача с его руки показала, что «пожилые и инвалиды» разделают молодёжь, как сушист копчёного угря. Где-то на пятой-шестой, после перехода подачи стало ясно, что не просто разделают, а разделают всухую. Савелий оказался крепок на руку. Владимир принял подачу, но просел под ней, как стул под бегемотом.
Конец ознакомительного фрагмента.