КОШМАР : МОМЕНТАЛЬНЫЕ СНИМКИ
Шрифт:
Он закашлялся, пузырьки углекислого газа в медленном танце устремились наверх, к мерцающей в 15-ти футах над головой поверхности, и лопались там хрустальными шариками. Одежда намокла и тянула во влажную первобытную морскую пучину.
В голове пронзительно вопила и визжала сирена. Голова кружилась, руки и ноги свело судорогой. Он закрыл рот и напрягся, но вода упорно рвалась внутрь, а глаза лезли из орбит. Он зашёлся от удушья и хотел закричать, но в лёгких не осталось воздуха, и он судорожно задёргал руками и ногами, пытаясь хоть ещё раз глотнуть воздуха : инстинкт самосохранения брал своё, несмотря на горячее желание умереть.
Леденящее оцепенение охватило тело, тесня грудь и сжимая сердце, проникая в лёгкие.
От смерти не больно, твердил он себе, только от жизни.
Он погрузился уже довольно глубоко и теперь неторопливо вплывал в море сладостных видений. В мозгу грохотало, и ему вдруг показалось, что он летит в огромный туннель, и где-то у самого дна всё покрыла непроницаемая тьма.
И тогда он увидел движущийся навстречу ему яркий, как луч маяка, свет : свет переливался и по мере приближения становился ярче и ярче. Он узнал этот свет и протянул руки, чтобы обнять его…
И как только свет коснулся его, Билли перестал быть.
Тело так и не нашли. Это война убила его. Больше нечему. Война. Слишком много ба-бах. Билли повидал на своём веку много такого, о чём посылавшие его на войну не имеют ни малейшего представления.
Билли был молокососом-патриотом, когда завысил свой возраст, чтобы сражаться за свою страну, ему было всего 18 лет, когда он прибыл во Вьетнам, среди нас он был самый молодой. Жизнь его началась хорошо, но конец получился никудышним.
Малыш – так мы тогда звали его. Было ему 18. Он был полон жизни и был солдатом, как все остальные, но по-прежнему оставался мальчишкой. Малышом Билли.
*****
Случай с Билли – не единственный.
Во Вьетнамской войне мы потеряли 58 132 человека. Около трёх миллионов вернулись на родину живыми.
Но к 1980-му году, через пять лет после официального окончания войны, мы достигли точки, когда количество смертей ветеранов превысило потери в Индокитае, и непропорционально огромную часть этих смертей составляли суициды, хотя в свидетельствах о смерти об этом упоминалось нечасто.
К 1990-му году приблизительно 175 тысяч ветеранов свели счёты с жизнью. Они не смогли жить в ладу с собой и с тяжким грузом памяти о том, что они творили во время войны, служа своей стране; и, как Билли, они попытались обрести в смерти мир и любовь, которых им не хватало в жизни. Эта цифра в три раза больше числа убитых во время самой войны.
Вдумайся!
Почти за каждым словом этой книги можно поставить покончившего с жизнью ветерана. Почти за каждым словом. А у каждого из них были семья и друзья, глубоко переживавшие этот последний отчаянный акт обретения покоя, в котором войне не было места.
Некролог в "Миддлтаун Пресс" гласил :
*****
МУЖЧИНА ИЗ ДИП-РИВЕР
УПАЛ ЗА БОРТ
ДИП-РИВЕР – Вильям Х. Бауэрс, 40 лет, проживавший по адресу Саммер-Авеню, 90, вероятно упал за борт в прошлый четверг в узком проливе между материком и островом Лонг-Айленд.
Береговая охрана тщательно обыскала предполагаемый район несчастья – примерно в 100 милях от мыса Монтаук-Пойнт. Пресс-секретарь береговой охраны сообщил, что поиски были приостановлены вплоть до поступления дополнительных сведений.
Последнее десятилетие Бауэрс занимался рыбной ловлей на продажу. Он прожил в Дип-Ривер шесть лет, кроме того, служил в армии США во Вьетнаме в качестве военного корреспондента.
У него осталась мать – Джин Бауэрс, ныне проживающая в Чарльстоне, штат Южная Каролина, сестра Бетси и сын Вильям. Он был помолвлен с Кэтлин Макдональд из Дип-Ривер.
"Отсюда близко к Богу, и Он – во всём, что меня окружает. Стоит только выглянуть в окно или чуть-чуть отойти от дома. Я вижу Бога в небе и горах, в реках и в море, в волках, медведях и оленях, с которыми мы живём в гармонии.
Всё же ночами мне ещё случается просыпаться от резкого внутреннего толчка и долго лежать и размышлять, что же делать со своею жизнью дальше. Я встаю с постели, подбрасываю поленьев в печку, беру керосиновую лампу, иду в большую комнату и приникаю носом к широкому окну.
На востоке поднимается полная луна, распухшим перезрелым апельсином вплывает в горное ущелье и пропадает из виду. Чуть погодя она вновь появляется в вышине, яркая и зловещая, и безмолвно парит над горой Дефайанс и над сверкающими ледниками священной горы Нусацум, обиталища Гром-птицы. И в голову приходит один ответ : сдаваться нельзя, – и я надеваю шкуру, рывком открываю дверь и выхожу в ночь, чтобы скитаться с волчьей стаей. Ибо жизнь – это круг, она начинается, кончается и начинается вновь, а мне ещё топать и топать по Дороге Приключений…"
Летом 87-го, прожив 15 лет в Калгари, я начал новую главу своей жизни. Я перебрался из Аьберты в Карибу, последний рубеж Канады в Британской Колумбии, обширную и безлюдную страну высоких гор, диких рек и непроходимых лесов.
И с первого взгляда я влюбился в эту страну как в прекрасную женщину в алых одеждах.
Как все, я приехал сюда в поисках тихой жизни в приятном месте, где люди дружелюбны и всем хватает жизненного пространства. Почти всю жизнь я, журналист, провёл в городах Северной Америки. Когда тебе 20 или 30 лет, это ещё приемлемо, но город мне осточертел, и образ жизни для меня стал важнее работы. Мне надоело гоняться за деньгами. Надоели пробки на дорогах, грязный воздух, шум, преступность, перенаселённость и прочие прелести.
Я рос на книгах, в основном на биографиях знаменитостей. И моими любимцами были известные личности, населявшие Америку во времена её детства. Дэниел Бун, Дэви Крокетт, Джим Бриджер, Сэм Хьюстон, Баффало Билл, свободные трапперы и поселенцы гор Монтаны и – мой самый любимый персонаж – Кит Карсон, индейский разведчик.
Много раз я перечитывал книжки об этих людях и страстно жалел, что не родился сто лет назад и не еду с караваном повозок на запад в поисках приключений и ничейных земель.
С самого детства я мечтал жить в глуши.
Мне исполнилось 45 лет. После долгой болезни умерла Джойс. Надо было действовать.
Я ещё подумывал вернуться к журналистике в какой-нибудь небольшой газете в Штатах и даже ходил на собеседования. Но сердце моё не лежало к этой работе, и я всегда радовался, когда удавалось вырваться в Канаду. Там был мой дом.
И я понял, что из Калгари пора уезжать. Я провёл в этом городе полтора десятка лет. Это слишком много. Там всё напоминало о Джойс. Там не удастся мне наладить жизнь. Нужен был пусть драматичный, но поступок. И я вспомнил о детской мечте забраться подальше, а там либо устроиться в маленькую газетку, либо подобрать работу попроще – поработать руками и дать отдых мозгам. Мне показалось, это будет здорово, то, что нужно. И действовать надо или сейчас, или никогда, потому что жизнь коротка, и ничего нельзя откладывать на потом. "Завтра" может и не наступить. Настало время преодолеть препятствие и начинать новую жизнь…