Чтение онлайн

— Да, это слишком, — Бо Хай вздохнул. Попытался вздохнуть, по недавней привычке.

— В общем, в ближайшие дни из этого не выйдет ничего. Потом мне надо подкараулить его и войти в доверие. Вниз—то оборванцы меня больше не пустят. Тем более, там это заклинание… если сунусь и сгорю, вам придется отдельно искать шаманов…

— Мы поняли, — грустно сказала девочка. — Пока ты не можешь с Ли У поговорить.

— Но вы можете быть мне благодарны хотя бы за то, что я для вас выяснил, что Ли У все еще живой.

— Зато мы двое из—за тебя сдохли! — нахмурился дух меча.

— Да вы сами напросились ко мне в услужение!

— Так, хватит! — встала между нами полупрозрачная девочка. — Скоро город. Если вы будете и дальше ругаться, то люди будут коситься на Ян Лина.

— Иногда быть чокнутым даже помогает, — ухмыльнулся.

— Не всегда, — дух ножен поджал губы.

Мы помолчали. Сделали шагов еще немного.

— В общем, пока я охочусь на дракона.

— Мы поняли, — снова она ответила за двоих.

А чиновник архива грустно молчал.

Несколько мгновений спустя духи исчезли.

И в Шоу Шан я шел уже один.

Вскоре стемнело. Стало даже как—то грустно. Тьфу, нелепая жизнь, когда скучаешь уже по болтовне с призраками, оба которых сдохли по твоей вине!

В Шоу Шане было неспокойно. Пять дней прошло от нападения дракона. Хм, два дня я был в отключке. А эта морда пока еще снова не появилась!

Украв бутылку вина, булочку, сваренную на пару, и шесть штук «столетних яиц» — жители все еще были рассеяны, много болтали друг с другом — я отправился искать место, где можно поесть.

Ноги сами вынесли меня на улицу Зеленых драконов.

Стену храма так и не починили — в городе и без того хватало трупов, которых надо похоронить, и разрушений, которые надлежало отремонтировать — однако внутри было уже пусто и тихо. Внутри — я сквозь дырищу заглянул — и снаружи кое— где валялись брошенные в спешке вещи.

Пройдя вокруг храма заброшенного пару раз — давно уже пора, драконы их непригодны к защите города, может даже, сами и покрушили тут все — я пристроился в кустах у парадной лестницы бывшего борделя, то есть, храма бывшего.

Фонари красные висели незажженные, но, хвала таинственному Хэ У, то ли настоящему принцу демонов, то ли самозваному, я по—прежнему видел в темноте.

Нынче ночью люди по городу не шатались. Город как будто даже наполовину опустел. Ни грабителей, ни искателей любовных приключений. Тишина. Хорошо. Можно посидеть, поесть наконец—то спокойно. Духи мои так и не появились.

Я винца глотнул. Пару раз. Потом вылил на землю, чтоб не очнуться опять в объятиях очередного юноши. В тот раз было не смешно. А в следующий можно проснуться в объятиях даже раздетыми. Ну, нет! Приключений мне хватает и без извращений! Жизнь охотника на драконов нелегкая.

Какой—то отчаянный выпивоха все же приперся. Замер пред храмом, тоже, видно, раздумывая о смысле жизни или о вере в богов. Или сонный просто. Может, ограбить?.. Да нет, черные шелковые одежды простые, к поясу не крепится украшений. Нищий аристократ.

Я спокойно отломил белок уже очищенного к его приходу «столетнего яйца». Белок смотрится тем же янтарно—желтым и прозрачным, что и на дневном свету. Желток серо—черный, когда разломал, такой же немного мягкий внутри. Запах…

Я покосился на парня длинноволосого, с волосами распущенными. Тот как раз отхлебнул немного, закинув голову. Модник, тьфу! Но вином воняло от него почище, чем от моих вонючих яиц. А их вкус… ммм! Давненько я не ел закопанных в землю утиных яиц. Мм… да они вкуснее обычных! Как я соскучился по их черно—серому, слегка отдающему зеленью, желтку! Белок—то мне не нравился никогда. Выкинул б, да покуда я наворую еще.

— Зачем?! — отчаянно прокричал юнец, глядя то ли на крышу храма, то ли на луну.

О, еще один глупец влюбленный!

Я откусил от пирожка и устроился поудобнее, чтобы насладиться зрелищем: чужие страдания почему—то всегда интересуют больше, чем свои, даже радуют, когда их в избытке.

— Почему ты выбрала Ён Ниана, о глупая?! — провыл юноша, забыв опять отхлебнуть.

Я откусил еще и подосадовал, что вино все почти вылил. Такой голос! Такие эмоции! Если б он выступал в театре этого борделя, эти шлюхи никогда бы не разорились!

— Мы же дрались с Вэй Мином! Оба! — проорал он с ненавистью. — Так почему ты Ён Ниана выбрала, дура?!

А она выбрала третьего? А неплохой поворот!

— Зачем тебе сдался этот мертвый бог?!

Я подавился пирожком.

— Он же ни на что не пригоден!!!

Я едва не сдох, подавившись пирожком — везет мне нынче на шансы для нелепой смерти, один «краше» другого — а этот малолетка так и не заметил возле умирающего человека. Или не придал значения, поглощенный смакованием своего горя. Надолго из кувшина отхлебнул.

— Чем я тебе не хорош, тупая мелюзга?! — провыл он. — Я и воин хорош, и музыкант приличный!

Ей, видимо, тоже не очень нравятся гордые.

Но о моем мнении я промолчал. Оно ж ему не важно совсем.

— Дура! — он с горечью отхлебнул. — Почему ты выбрала его? Другого… — отхлебнул. — Друга моего—то за что?!

Я подпер щеку, наблюдая за ним. Жаль, драки той мне не увидеть — вряд ли друг припрется сюда ночью.

Отхлебнув еще, закашлявшись — так тебе и надо, черствая скотина — он развернулся ко мне, опуская кувшин.

Я застыл с надкусанным пирожком у рта.

А где—то видел я его лицо?

Он, посмотрев на меня недолго, икнул, отхлебнул еще. Зацепил лоб рукавом. На рукаве проступило две рваных полосы.

И я внезапно вспомнил, что два таких рога, на расстоянии примерно таком, было на лбу у того дракона! Хотя тот был беловолосый, а этот — обычный, юный. Но след, будто от рогов, остался на рукаве. Значит, он иллюзией рога прикрыл. Мог и прикрыть белые волосы.

Мой… дракон приперся? Или то явился сынок его?..

Юноша отвернулся, снова отпил, снова закашлялся.

А хоть внебрачный отпрыск — мордой—то похож!

Я бесшумно подошел к нему.

Он растерянно повернулся, все—таки заметив.

Я всадил клинок ему между ребер, прямиком в сердце. По самую рукоять всадил. Выдернул.

Кровью захлебываясь, он покачнулся. Выронил кувшин.

Я пинком сшиб его с ног — очень кстати нетрезвого — и, наступив ему на горло ногой, несколько раз еще всадил в него свой меч.

Дракон или его выродок — он, к несчастью, все—таки видел меня в темноте — сумел—таки от очередного удара уклониться. Перекатился. Я, вложив все свои силы, всадил меч ему в спину, поднажал.