Чтение онлайн

Тем временем наступало утро. Рассветом в стране Двулуния считался тот момент, когда на небе на короткий срок встречались обе Луны. Младшая Сестра не торопясь показывалась из-за большой пухлой тучи, выходя навстречу Старшей Сестре, которая хозяйничала на небе всю ночь. От этого небо озарялось желтоватым или оранжевым светом, а тучи на этом фоне походили на дремлющих перепачканных овечек. Одним словом, красота! Но Саймон и в более спокойные для себя времена был чужд созерцанию природы. Что уж говорить про сейчас, когда ему могла грозить смертельная опасность! На Погосте становилось всё светлее. Саймон всё дальше удалялся от свежей могилы. Он начал уставать, а кладбище и не думало заканчиваться.

В голове у альрауна всё смешалось. Последние два дня выдались слишком насыщенными нежелательными и весьма рискованными событиями. Вот и теперь он мог попасть в затруднительную ситуацию, если вдруг кто-то из Могильщиков увидит или услышит, как он ползком пробирается вдоль захоронений. Пока Саймон полз по холодной земле и колючей траве, растущей повсеместно на Великом Погосте, он несколько раз зарёкся пить эль, вино и вообще всё, что крепче простокваши. Также он твёрдо решил, что сегодня же вернётся к господину Кадаврусу и будет просить прощения. Коль потребуется, он готов умолять и пасть на колени. Если раньше такие мысли в принципе не посещали голову альрауна, то в эту минуту он, чумазый и растрёпанный, не видел в них ничего зазорного. Встречаться каждый вечер с чем-то неизвестным, пугающим и опасным и дальше он совсем не хотел.

«Подумаешь, встать на колени, – размышлял обновлённый Саймон, ползя на брюхе и тихо кряхтя. – Не велика беда! Если Кадаврус меня простит и пустит обратно в дом, оно того стоит. Прикажет – я вообще буду всё время на четвереньках ходить, лишь бы в особняке!»

Впереди он увидел небольшую часовню. Почему-то он твёрдо был убеждён, что в ней нет, и не может быть, Могильщиков. Постепенно приближаясь к ней, Саймон приобретал уверенность в том, что страшные обитатели Великого Погоста его уже не достанут. Наконец он настолько осмелел, что поднялся на ноги и наспех отряхнулся, хотя стать чище это ему, конечно, не помогло. Оглянувшись в последний раз, альраун торопливым шагом поковылял к часовне.

Могильщики в это время уже ушли (куда они уходят по утрам, никому не известно). Правда, Саймон этого не знал. Несмотря на все свои недостатки, он очень быстро усвоил один очень важный урок: перестраховаться никогда не будет лишним. Должно быть, теперь он ни за что не отступит от этого правила.

Вскоре он добрался до часовни. На мгновение остановившись, Саймон прислушался – что там внутри? Не услышав ничего, что могло бы его отпугнуть, он зашёл внутрь. К счастью, старая дверь была не заперта.

На небе снова две луны,

Но я по-прежнему одна.

Как те, что здесь погребены,

Забыта всеми навсегда.

И только добрый чёрный кот

Ко мне приходит каждый день.

И он как раз, наверно, тот,

Чью вижу в зеркале я тень.

Ну что ж, привет, мой маленький сосед.

Пойдём к столу, я травы заварю…

Тихим голосом пела эти грустные строчки миловидная и немного печальная девушка с растрёпанными бледно-синими, как потускневший лазурит, волосами, стоя возле большого овального зеркала с цветком в одной руке и гребнем в другой.

Девушку звали Вербена, и она жила в этой старой часовенке на Великом Погосте уже довольно давно. Как можно понять из её песни, в гости к ней приходил лишь чёрный кот. Остальные жители Кошмариуса по разным причинам о ней почти не знали, а те, кто знал, не замечали её. Да и сама она редко выбиралась в город. Жизнь Вербены была тихой и одинокой. Она очень мило обустроила небольшую часовню изнутри. Если бы кто-то решил проведать её, то смог бы по достоинству оценить небогатое убранство и даже некоторый уют и тепло, что для дома кладбищенского жителя, вообще-то, является редкостью.

За часовней находился небольшой палисадник. Совсем крохотный, но тоже довольно симпатичный. Там Вербена выращивала маргаритки – едва ли не единственные цветы, которые росли на Великом Погосте, если, конечно, не считать невзрачных могильников и прочих сорняков. Она могла бы похвастаться своими маргаритками, если бы нашёлся тот, кому это интересно. Кот, который приходил к ней, хоть и умел разговаривать, не понимал в цветах ничего и считал их обычной травой, годной разве что для прочистки желудка. Поэтому девушка радовалась своим цветам в полнейшем одиночестве. Иногда Вербена даже разговаривала с ними и пела им песни, как сейчас. Особенно много девушка общалась с маргаритками в долгие дождливые дни, когда забирала их из палисадника в часовню и расставляла по подоконникам всех трёх окон, которые там были. В мокрую погоду кот к ней, понятное дело, не заходил. И ей ничего не оставалось, кроме как говорить с собой или с молчаливыми растениями.

Печальная песня Вербены застала Саймона врасплох. Он-то был уверен, что в часовне никого нет. По правде сказать, он понятия не имел, зачем вообще ему потребовалось заходить сюда. Скорее всего, альраун просто хотел избежать встречи с Могильщиками.

«В часовне я смогу укрыться от них, и они меня не достанут», – пытаясь унять дрожь в своём худосочном тельце, рассуждал он, когда решил войти внутрь.

Как бы то ни было, его визит не остался незамеченным. Увидев тень в зеркале, Вербена подумала, что это тот самый чёрный кот, её знакомый, и, отложив гребень, повернулась. Девушка поняла, что ошиблась, когда из-за массивной двери показалась любопытная испуганная мордашка Саймона.

Альраун воровато, на цыпочках, продвигался от порога вглубь часовни, чтобы посмотреть, кто же поёт тихую песню.

Вербена прекратила своё пение и теперь с не меньшим любопытством взирала на Саймона.

Немая сцена длилась недолго. Девушка заговорила первой.

– Не бойся, малыш, я не обижу тебя, – сказала она с улыбкой, хотя сама в глубине души не была уверена, что Саймон не представляет опасности.

Вид у него был незавидный. Скитания по городу, посиделки в таверне и утренняя история с Могильщиками привели его внешний облик в плачевное состояние. Сейчас альраун походил на побитого жизнью помойного кота, пусть и передвигающегося на задних лапах. Шерсть взбилась клочками, там и тут виднелись ссадины и синяки, хвост был как ободранная щётка для обуви. В общем, выглядел он на фоне скромного уюта жилища Вербены весьма подозрительно. Здесь уж волей-неволей подумаешь: «А не проходимец ли он? Не вор ли какой?»

Впрочем, все жители Кошмариуса да и всей страны Двулунии, в той или иной степени выглядят странновато. Некоторых даже можно назвать страшными, но к этому все давно привыкли. Поэтому Вербена не испугалась Саймона. И всё же его ранний визит стал для неё полнейшей неожиданностью.

Саймону не понравилось, что его назвали малышом. Несмотря на все свои злоключения последних дней, бунтарский дух он до конца не растерял и поэтому сразу же начал оспаривать это определение.

Таким образом и завязался довольно забавный разговор между одинокой и скучающей девушкой и беспечным альрауном. Вербена была вежливой и при этом имела хорошее чувство юмора. Она не преминула несколько раз намекнуть Саймону на его потрясающий внешний вид, пожурила его, когда он рассказал о своей авантюре с цыганами, и посмеялась над его словами про совесть, как и многие другие. Правда, в отличие от остальных, Вербена была участливой. Она пожалела глупого Саймона и объяснила ему, что совесть – это никакой не зверёк, как говорил Драуг. До озорника альрауна наконец-то дошло, что совесть – это то, чего ему действительно не хватало все те годы, пока он жил в доме господина Кадавруса. Вербена была начитанной девушкой, а потому смогла простыми словами донести до неграмотного Саймона всю суть его поисков.

Разговор длился довольно долго. Саймон в какой-то момент вновь с грустью вспомнил покинутый особняк и то, как хорошо ему там жилось. Тем более что в последнее время он многое осознал. Всё-таки его приключения не прошли даром.

Альраун был благодарен Вербене за то, что та смогла помочь ему в его скитаниях, а она в свою очередь поделилась с ним своими печалями. Саймон пытался не упустить ни одного её слова. Он не имел возможности сделать что-то для неё прямо сейчас, но решил для себя, что приложит все усилия, чтобы у Вербены появились друзья. Конечно же первым в список друзей Вербены он включил самого себя.