Чтение онлайн

– Тогда уже будут смягчающие обстоятельства и я не смогу обидеться в полной мере, – неохотно пояснила я.

Новая жизнь началась с первой трелью будильника в семь утра. Загородные маршрутки имели неприятную привычку ездить либо рано утром, либо поздним вечером, с чем приходилось считаться, не имея других альтернатив. К восьми мы с Ксенькой уже были на остановке, вместе со старушками со всего района. Оглядев превосходящие силы противника, мы с подругой поняли, что путь к новой жизни предстоит тернистый. Сначала нас попытались затоптать ещё на подходе к подоспевшей маршрутке, затем не оставили своих попыток уже в самом салоне, то и дело наподдавая по нам своими увесистыми сумками.

– Когда хоть вы поцапаться успели? – вздохнула Ксенька, поспешно уцепившись за поручень с удвоенной силой. Оказавшись на полупустой дороге, маршрутчик пришёл в неистовство, вероятно, вспомнив свою детскую мечту стать гонщиком или каскадёром.

– В последнее время мы с ним видимся только когда наступает время твоей очередной свиданки, – поморщилась я. – Всё остальное время он перманентно в работе и каких-то проектах.

– Может и правда занят, – неуверенно предложила подруга.

– Может, – сдержано отозвалась я, покосившись на сидящих рядом старушек, подозрительно замолчавших и навостривших уши.

Разговаривать в маршрутках я как-то вообще никогда не любила, а уж когда ещё и так в наглую подслушивают… Ксенька, правильно расценив мой ответ, тоже замолчала, задумчиво уставившись на проносящиеся за стеклом бескрайние поля с тёмной полоской леса на горизонте. Если бы не духота («закройте окно, мне дует! Вот молодёжь пошла наглая!..»), однообразные разговоры о дороговизне и не оттягивающие руки сумки, то эту поездку можно было бы даже назвать приятной.

– Твои так от кошмаров и маются? – отчётливо донёсся до меня голос откуда-то справа.

– Ой, это уже просто какой-то ужас, – запричитал другой голос. – Мне сын говорит, что, мол, съезжать надо. Всё ведьма эта проклятая…

При последних словах я оживилась, стряхнув с себя лёгкое состояние анабиоза. Разговоры о ведьмах и вообще о чём-то мистическом всегда были увлекательными, чего только люди не насочиняют в процессе вольного повествования.

Однако водитель, окончательно раскрепостившись, включил радио, выставив такую громкость, что по ушам неприятно резанул скрипучий голос неизвестного солиста.

– Сколько нам ещё ехать? – поинтересовалась Ксенька, с тоской глядя на горизонт.

– Ещё час – полтора, – вздохнула я, пытаясь свободной рукой достать из кармана припасённые на крайний случай наушники. Похоже, пока новая жизнь баловать нас не собирается.

* * *

Вопреки моим пессимистичным предположениям, уже со следующей остановки, маршрутка начала стремительно пустеть, а до конечной мы и вовсе доехали с Ксенькой практически в полном одиночестве, за вычетом одной бабульки в другом конце салона.

– Как хочешь, но к моменту нашего возвращения в город помирись с Тимофеем хотя бы на время, – категорично заявила подруга, стремительно выбравшись из маршрутки и теперь с упоением вдыхая свежий воздух.

– Если у него к этому времени не возникнет очередной дедлайн, – ядовито отозвалась я, не желая так сразу сдавать свои позиции при первых же трудностях.

Бодро зашагав по просёлочной дороге и ловя на себе любопытные взгляды местных, я окончательно расслабилась только когда оказалась рядом со знакомым домом.

Моя бабушка переехала сюда не так давно, купив здесь дом на вырученные от продажи квартиры и дачи деньги, а затем на последующие почти полгода устроив капитальный ремонт. Только благодаря ему я и решилась на поездку. Прежняя бабушкина дача долгое время являлась для меня кошмаром, наполненным всевозможными неудобствами и вызывая слёзы счастья, когда спустя неделю я могла снова вернуться к цивилизации.

– Слушай, а твоя бабушка хоть в курсе? – запоздало спохватилась Ксенька, когда я во второй раз нажала на звонок.

– Нет, конечно, – отмахнулась я. – Бабушка говорила, что всегда рада меня видеть.

Если подруга и была возмущена моим поведением, то высказать этого попросту не успела, дверь перед нами наконец открылась.

– Ой, Алиса, ты как здесь? – удивилась бабушка, растерянно оглядев сначала меня, потом Ксеньку.

– Решила приехать, проведать тебя, – широко улыбнулась я, обнимая бабушку. – И заодно решила познакомить тебя с подругой. Это – Ксенька, я тебе про неё рассказывала.

– Да-да, – рассеянно кивнула бабушка, почему-то глядя на нас ни сколько с радостью, сколько с сомнением. – Проходите.

Прошагав по асфальтированной дорожке, мы зашли в дом. За это время бабушка постаралась на славу, доведя всё внутри до уровня хорошей двухкомнатной квартиры.

– Надолго вы? – как бы между прочим поинтересовалась бабушка.

– На неделю, две, месяц… Как пойдёт, – усмехнулась я, прыгая на одной ноге, силясь сохранить равновесие и расстегнуть наконец дурацкую застёжку на босоножках.

– Вы, наверное, голодные, – спохватилась бабушка и, не дожидаясь нашего ответа, устремилась на кухню.

– Ну, всё, можешь забыть про свою диету, – заявила я Ксеньке, проходя к двери прямо напротив входа.

– Я уже давно смирилась, – с нотками обречённости в голосе вздохнула подруга. – К тому же, раз уж я всё равно не хожу на фитнес…

– Неужели тебя в самом деле задели слова этого идиота? – подкатила глаза я, заходя в комнату и кидая свою сумку в кресло.

– Нет, просто печалит, что это далеко не первый такой идиот, – фыркнула подруга, плюхнувшись в соседнее кресло и окинув взглядом обстановку. – А тут уютно. Я почему-то думала, что домик в деревне выглядит как помещение типа сарай, но чуть более благоустроено. А тут прям жил бы и жил…

Я укоризненно покосилась на подругу. Её порой совершенно внезапная прямолинейность часто ставила меня в тупик, а то и в неловкое положение.

– Комнаты здесь небольшие, зато очень уютные, – пожала печами я, расстёгивая свою сумку. – И только единственный минус – удобства на улице. Но будочка весьма цивилизованная, не трусь.

– Только где здесь спать? На полу? – поинтересовалась Ксенька.

Комната представляла собой квадрат, заполненный декоративным диванчиком, двумя креслами по бокам и тумбочками рядом, встроенным шкафом с зеркалом, да столиком с телевизором, над которым во множестве были вывешены фотографии разной степени взрослости меня и моей мамы.