Кошмары на ночь
Шрифт:
– Эх, бедняга… – улыбаясь сказал Доктор. – Если честно, то я даже не знаю, будут ли они в моих руках или они выживут… После появления твоей жены с ее прекрасным Ледяным кольцом все в корне поменялось. Грядет великая скорбь, которую вам, живым, придется увидеть и прочувствовать… Вы почувствуйте то, что чувствовал я, когда умирал… Вы будете страдать и рыдать от ужаса, который совсем скоро постучится в ваши двери! Ха-ха-ха!.. – Доктор вдруг замахнулся еще раз и ударил по правой руке валяющегося на снегу Марка. Но в этот раз он ударил острой стороной, которая прорубила одежду, кожу, мясо и сломало кости в районе плеча. Марк ужасно закричал и почти отключался от изнеможения и невообразимой боли. Свист ветра был ужасно сильным и гасил все звуки за пару метров. – Жаль, конечно, что я так и не поиграл с твоей женой… Шелли была прекрасна… Ты чего, отключаешься? – Доктор проверил шею Марка на наличие пульса своими ледяными мертвыми руками и сделал лицо неприязни и недовольства. – Похоже, пора с тобой заканчивать… Твои последние слова?
– Я люблю тебя, Шелли… L’do Cartin… – прошептал Марк и закрыл глаза.
Доктор Лиам Никсон высоко замахнулся топором острой стороной, подняв руки над собой, и с ужасной силой ударил валяющегося Марка по голове! Марк умер на месте, а его кровь и мозги разлетелись на несколько метров, обагрив белый снег…
– Прощай, Марк. И здравствуй, новый Марк… – прошептал Доктор и отошел от мертвого тела, медленно заметаемого безжалостным снегом.
Он тихо приблизился к месту аварии. Белая завеса из метели и снега удивительным образом закрывало кровожадного мертвеца. Доктор посмотрел на суетливую пару, нервно перебирающую вещи в протараненном автомобиле, и тихо пробормотал:
– Добро пожаловать на Базу отдыха Ледяной Дворец, дорогие путники! Чувствуйте себя как дома… Это место станет для вас домом на многие сотни лет…
Доктор закинул топор на плечо и пошел в сторону горы, в сторону Базы отдыха, медленно исчезая в белой мгле, плотно застилающей всю окрестность и поднимающейся высоко вверх.
– Привет, красавица! – прозвучал приятный женский голос в темноте.
Шелли начала тихонько приходить в себя после обморока от агонии. Вокруг было совершенно темно. Она чувствовала будто парит в воздухе, не прикасаясь к земле и вообще к чему-либо еще. Ее руки будто лежали на приятно, мягком воздухе, а тело окутывало непонятное ощущение легкости и невесомости.
– Просыпайся, дорогая… – вторил голос в темноте отовсюду: справа, слева, сверху, снизу, сзади и спереди одновременно.
Шелли попыталась открыть рот, но он почему-то не двигался. Потом она вдруг поняла, что совершенно не дышит, и ее грудная клетка не поднимается. Было очень странно, но конечности не слушались… Было такое странное чувство, как будто мысли и разум, находясь в живом теле, не могли никоим образом повлиять на него. Было такое чувство, будто сама душа Шелли находилась в клетке, запертая в своем прекрасном теле! Это очень сильно пугало ее, и она вдруг поняла, что не может плакать и выразить свои эмоции хоть каким-нибудь образом. Она не может пошевелиться и почувствовать тело! Неизвестно, являешься ли ты человеком в таком состоянии, ведь нет возможности почувствовать ни движения мышц, ни сокращения отдельных частей ни импульсы, непрерывно идущие к мозгу во время всего существования. Именно эти биологические качества мы так часто забываем и не ценим, растрачивая их направо и налево, ведь за неимением простейших биологических чувств растрачивается весь смысл бытия, чувство полноты и даже чувство жизни и причастности к этому миру… Такие элементарные вещи… Но теряя их – мы теряем самое главное в своей жизни!
– Не волнуйся так, родная! – повторял голос в темноте. – Я позабочусь о твоем теле. Я буду принимать его как свое…
– Нет! – вдруг прозвучал крик души Шелли в безграничной темноте. – Где я?! Почему я не чувствую своего тела?!
– Ты все-таки смогла заговорить… Ты находишься… так скажем, в совершенно иной реальности, находящейся параллельно вашей и находящейся в вашей реальности одновременно. Здесь не существует размеров границ, как в вашем мире, но каждая воображаемо-реальная частица… скажем, находится в каждой точке одновременно. Хотя в этой реальности даже нет точек пространства и пространства как такового… Давай назовем это словом, которое будет понятно тебе… Мы находимся внутри твоего тела… Ты являешься душой, а я… я злодейка, которая захватила твое тело и пленила его… Так ты лучше поймешь, что происходит…
Этот странный голос внутри говорил такие вещи, которые Шелли не могла понять. А потом она вдруг подумала, может ли она размышлять и стараться что-либо понять, если даже не чувствует тела и мозга, который как раз должен обрабатывать все входящие действия.
– Не надо уходить так глубоко в размышления… Если ты хочешь спросить, как ты обрабатываешь мысленные процессы, если даже не управляешь своим телом и тем более мозгом… – голос в темноте вдруг на мгновение остановился, куда-то пропал, а потом снова продолжил. – Не стоит думать об этом. Я бы могла многое тебе рассказать о сущности людей, о сути вашего существования и то, что вы вообще из себя представляйте со всех ракурсов, особенно тех, о которых вы даже не представляйте. Но, боюсь, это может… стереть тебя. Ах, мне так сложно говорить с… человеками… людьми. Я старюсь говорить на вашем уровне, но… Я тебе уже это говорила… Хотя я молчала все это время… Но все сказала… Уже вчера… И сегодня… И завтра… Привет, родная!.. Пора!.. Уже вчера…
Голос в темноте то говорил, то молчал, но иногда казалось, что говорил и молчал одновременно. Все настолько перепуталось, Шелли ощущала безграничное пространство там, где его совсем не было. Она будто была всем этим пространством и в то же время не существовала нигде и никогда. Это все взрывало ее мозг, но понятие об отсутствии мозга заставляло взрываться еще больше, взрываться не в прямом смысле, а в переносном и прямом одновременно… Все запуталось и стало понятным в один миг… А потом все исчезло и появилось вновь… Что-то неизвестное творилось с ней, будто ее душа терзалась в неистовой муке, разрывающей ее на миллиарды мелких частей, которых даже не существует, и собирается обратно в цельное и приятное единство. Она страдала. Он страдала так, как никто не смог бы описать и показать. Это невозможно понять человеку, и тем более нельзя понять нечеловеку. Знала об этом чувстве лишь Госпожа и Он…
– Прости, что не появлялась так долго и мало… – вдруг снова прозвучал голос в темноте через секунду и миллиард лет одновременно, крича издалека и вблизи, одновременно молча в безграничной и ничтожно-малой темноте. – Прошло столько лет и минут… Я покажу тебе твое тело напоследок – единственное, что сейчас представляет для тебя реальность и ценность. Ты увидишь себя в первый и последний раз, а потом… Будь готова к тому, что с тобой станет потом… Прости за все. Заранее говорю тебе это. Так надо было… Он сказал L’do Cartin, а я повторила… Но я не скажу это… Я скажу… Это…
Мысли Шелли вдруг снова восстановились, девушка пришла в себя, а ее тело наконец появилось прямо перед ней. Она будто бы медленно входила в него откуда-то изнутри, с каждой секундой приближаясь к единству. И вот, наконец, она снова оказалась в своем теле, чувствовала каждое телодвижение, и видела все, что происходило вокруг нее. Легкий ветер приятно обдувал ее шею и нежно приподымал ее прекрасные локоны, земля приятно ощущалась, а гравитация давила вниз, заставляя наконец почувствовать приятную основательность. Однако все было не так уж и хорошо – она все равно не могла в полной мере управлять своим телом, чувствуя каждое движение мышц и импульсы, быстро протекающие к мозгу. Шелли оставалась всего лишь искушенным зрителем, который только и может, что видеть и чувствовать все, что происходит вокруг, но она никаким образом не могла повлиять на действия ее прекрасного и молодого тела. Шелли была в клетке!
Однако это было ее единственное спасение, единственный шанс, чтобы почувствовать снова этот мир и казаться нормальным человеком. Она каким-то неизвестным образом оказалась посреди высоченных небоскребов, поднимающихся до самых облаков, посреди шумной городской улицы, бурлящей полной жизнью, и толпы людей, проходящих кто-куда. В воздухе витал приятный и манящий запах булочной, расположившейся неподалеку, и запах выхлопных газов от, проезжающих в паре метрах, машин в плотном городском трафике. Шелли стояла на месте недвижимо и бездыханно, холодная, бледная и потерянная, в зимнем ободранном костюме в теплый осенний день. Люди, двигающиеся рядом, с опаской обходили ее, старясь не трогать и порой кидали в ее сторону обидные слова и ругательства. Вся эта суета, неприятное отношение и большое, величественное здание полиции напротив нее сразу же напомнили ей об одном месте, которое она давно хотела забыть и боялась появится здесь. Но все-таки она здесь… Шелли стояла посреди шумных улиц Актина прямо перед главным зданием полиции!
Неизвестно, зачем они стояла именно там, но что-то должно было произойти, и это пугало ее. Вдруг по всему городу прозвучали страшные взрывы со всех сторон! Среди прохожих прошлось волнение, все остановились и уставили головы в даль. Ветер резко поменял направление, а в воздухе запахло тухлятиной… Прозвучали еще несколько ужасных взрывов! А потом по всему городу из самого центра начали доносится странные неприятные звуки, мелодично переливающиеся и напряженно ударяющие по ушам. Люди начали беспорядочно шуметь и двигаться. Из здания полиции вдруг стали выбегать люди, кричащие от страха. Шелли смотрела по сторонам и не могла понять, что происходит. И в один момент…