Чтение онлайн

Катарина — вот кого я действительно хотел бы увидеть.

И тут до меня дошло, что второе, чего я желаю, так это обладать мекстромовой плотью, стать суперменом.

— Думаете, — сказала мисс Маклин, — что это невозможно?

— Невозможно? То, чего достигли вы, и то, чего не суждено иметь мне?

— Мекстромова болезнь, — спокойно ответила мисс Маклин.

— Прекрасно, — взорвался я, — и где же мне подцепить ее?

— Вы подцепите ее так или иначе или не подцепите совсем, — сказала она.

— Тогда слушайте, — начал было я, но мистер Маклин остановил меня, подняв руку.

— Мистер Корнелл, — сказал он, — мы очутились в очень затруднительном положении, стараясь убедить человека, что его предвзятое мнение неверно. Мы не в силах предоставить прямых доказательств нашим утверждениям. Единственное, что мы можем, — рассказать вам все то, что нам известно о Мекстромовой болезни, но никто из нас не привил себе инфекцию искусственно.

— Так я вам и поверил!

— В этом-то и соль. Мы не в силах привести никаких доказательств нашим словам. Мы только можем ссылаться на нашу честность, правдивость, доброту, гордость, альтруизм и тому подобные качества. Мы можем говорить до второго пришествия и ничего не добьемся.

— Тогда чего же вы добиваетесь? — спросил я.

— Надеемся заставить вас усомниться в ваших взглядах, — сказал он. — Спросите себя, с какой стати такая группа, как наша, должна представлять вам какие-то доказательства?

— Хорошо. Скажу. Но я все равно ничего не понимаю.

— Вот именно, — рассмеялся он. — Конечно, нет.

— Послушай, па, — прервал Фред Маклин, — чего мы цацкаемся с этим типом?

— Потому что, я надеюсь, мистер Корнелл попробует взглянуть на все это с нашей точки зрения.

— А не жирно? — огрызнулся я.

— Пожалуйста, поскольку я старше, не тратьте попусту мое время. Вы пришли сюда раздобыть какую-нибудь информацию, и вы ее получите. Хотите верьте, хотите нет, но будет именно так: она западет в каком-нибудь темном уголке вашей памяти и потом при случае всплывет наружу, и вы все обдумаете, сравните, взвесите. Как инженеру-механику вам проще подойти к тому, что мы, гуманитарии, называем Окаама.

— Закон наименьшего воздействия, — сказал я автоматически.

— Что? — переспросила миссис Маклин.

— Я прочла в мозгу мистера Корнелла, мама, — проговорила мисс Маклин. — Закон наименьшего воздействия можно представить так: если нагреть ведро бензина, смешанного с древесными опилками, существует определенная вероятность, что бензин загорится первым, ибо он легче возгорается, то есть, склонен к наименьшему воздействию.

— Правильно, — сказал я. — Но как это связать со мной?

— Просто ваше предчувствие насчет Катарины оказалось верным. Во время аварии у нее вскрылась ранняя форма Мекстромовой болезни. Харрисонам пришлось забрать ее, чтобы спасти от смерти. Сейчас, оказавшись по другую сторону истории, мы можем проследить ваши мытарства. Катастрофа для некоторой группы лиц стала просто судьбой. В результате ее в руках медиков оказался человек, в чей разум могли незаметно подсадить ненавязчивый интерес к странным дорожным знакам и прочим удивительным уликам. В итоге вы отправились в это путешествие.

Звучало вполне логично, но тут же появилась масса вопросов.

— Давайте, мистер Корнелл, немного отвлечемся, — продолжал мистер Маклин. — Как вы относитесь к Мекстромовой болезни?

— Ну, здесь просто. Это проклятие человеческой расы, за исключением тех нескольких групп, которые знают, как ее лечить. И раз излечившись, из так называемых жертв они сразу становятся настоящими суперменами. Что сдерживает восторги и ликование, так это число неудачников, которые подхватили чуму и умерли в мучениях без помощи и сострадания или покончив жизнь самоубийством.

Он кивнул, когда я был еще на полпути к выводам, а в душе уже протестовал против них.

— Мистер Корнелл, вы возомнили, что ваша судьба в чьих-то руках. Вы чувствуете, что человеческая раса смогла бы извлечь выгоду из Мекстромовой болезни.

— Возможно, если все будут помогать друг другу и работать вместе.

— Вместе? — спросил он лукаво. Я вновь затосковал о том, что не обладаю возможностями телепата, и понял вдруг, что хожу вокруг да около только потому, что всего лишь эспер и не способен окончательно узнать правду. Я застыл, словно столб, и постарался собраться с мыслями.

Тут меня осенило. Ведь существуют люди, которые терпеть не могут диктатуру, и существуют люди, которые не выносят демократии; в любом сообществе вроде человеческой расы найдутся обделенные Богом души, которые плевать хотели на остатки человечности. Они стремятся к диктатуре, и если туда не попадают, они борются до тех пор, пока не придет к власти новая диктатура, та, где они могут одержать победу.

— Верно, — сказал мистер Маклин. — И все же, если они провозгласили свои замыслы, сколько они продержатся?

— Недолго. Пока у них хватит сил сохранять свою популярность.

— Или, вернее, пока у них хватит сил облагодетельствовать этим других, чьи умы в согласии с ними. Так что теперь, мистер Корнелл, я считаю, вы примете этот явный набор слов, чтобы использовать в споре с самим собой: мы представляем две группы. Одна пытается установить иерархию мекстромов, в которой остаткам человеческой расы суждено стать дровосеками и водоносами. В противовес ей существует другая группа, которая просто считает, что ни один человек, ни один конгресс людей не имеет права рвать и пинать человека, которому судьбой даровано тело супермена. Мы не собираемся сторожить сторожей, мистер Корнелл, и не хотим взваливать на свои плечи выбор. Подумайте об этом на досуге.

— На досуге, — хмыкнул Фред Маклин. — Не собираешься же ты…

— Вот именно, — сказал твердо его отец, — мистер Корнелл может оказаться именно тем агентом, посредством которого мы сможем победить. — Потом добавил, обращаясь ко мне: — Ни одна группа не сможет раскрыться, мистер Корнелл, мы не можем обвинять другую группу в какой-то нечистоплотности, как, впрочем, и они нас. Их стиль нападения заключается в том, чтобы навести вас на наш след, помогая группе тайного руководства, занимающегося производством суперменов.

— Послушайте, — спросил я его, — а почему бы и нет? У вас же нет за душой ничего дурного?

— Подумайте о тех миллионах людей, которые окончили лишь подготовительные классы школы, — сказал он, — людей со скрытыми пси-способностями и не получивших должной тренировки, или о бедолагах, которые вообще не имеют пси-способностей. Вы знаете историю института Райна, мистер Корнелл?

— Довольно смутно.

— На заре работы Райна в Герцогском Университете над ним все смеялись. Насмешники и злословы, разумеется, были людьми с наименьшими пси-способностями. Стоит заметить, что хотя пси-способности оставались скрытыми, они иногда все же давали о себе знать. Но после Райна его сторонникам удалось подтвердить его теорию и, вероятно, разработать систему тренировок, развивающих пси-способности. Потом, мистер Корнелл, те, кому суждено было родиться с высокой способностью телепата и эспера-ясновидца, как обычно говорят сами эсперы, потому что ничего экстраординарного и сверхъестественного в ясновидении нет — обнаружили, что их постоянно ненавидят и подозревают люди, лишенные этого тонкого чувства. Прошло не менее сорока — пятидесяти лет, прежде чем рядовой обыватель смог воспринимать телепатию и ясновидение, как опытное ухо музыку или опытный глаз живопись. Пси-способности — это талант, которым в той или иной мере владеет каждый, и сегодня его воспринимают почти без злобы и недоразумений.