Чтение онлайн

Я отстранил ее, слегка встряхнул и сказал:

– Ну зачем так убиваться, Фарроу?

Она затрясла головой, будто прочищая мозговой аппарат.

– Стив, – сказала она спокойно и серьезно. – Я была такой непроходимой дурой.

– Вы не одиноки, Фарроу, – сообщил я. – Все люди выкидывают такие глупые фокусы.

– Знаю, – оборвала она. – И, собравшись с духом, добавила: – Наверное, есть еще одна версия сказки о Садах Эдема. Еву уже обвинили в совращении Адама. А ведь могло получиться так, что совратил Адам?

Я не знал, к чему она клонит. Лишь гладил ее волосы и ждал. Существует всего два способа образовать одну пару.

– Стив, беги отсюда! Пока ты в безопасности!

– Что за бред, Фарроу?

– Я была тряпкой, – сказала она и выпрямилась. – Я была дурой, Стив. Если бы Джеймс Торндайк попросил меня спрыгнуть с крыши, я бы только спросила «куда?». Я просто потеряла голову.

– Да, теперь кое-что начало проясняться.

– Я… выдала тебя.

Как обухом по голове! Видно, это не просто треп. Полминуты она проревела на моем плече и в моих объятиях, и это, наверное, был наш первый, чисто физический контакт с Фарроу. Вроде…

– Нет, Стив. Не тот случай. Я не собираюсь подменить тобой Торндайка, как ты мной – Катарину. – Очевидно, к ней вернулась телепатия. – Стив, – сказала она, – я тебя выдала, сделала все, как велел Торндайк. Уже тогда твоя участь была решена. Мне полагалось заманить тебя в ловушку, а потом таинственно исчезнуть. Ну, а дальше, мы либо… сторговались бы… либо…

Она вновь начала распускать нюни, ушла в плечи, а потом посмотрела на меня с жалостью.

– Бедный эспер! – сказала она тихо. – Ты по-настоящему даже не знаешь…

– Что? – спросил я сурово.

– Он одурачил меня, – сказала она, будто речь шла о чем-то, не относящемся к делу.

– Послушайте, Фарроу! Окажите любезность бедному эсперу, который не может читать мыслей. Прощупайте их вокруг, ладно?

Снова, будто невзначай, она проронила:

– Он телепат чрезвычайно высокого разряда. Он умеет контролировать.

– Контролировать? – тупо спросил я.

– Ты не понимаешь, – сказала она. – Хороший телепат может мыслить символами, которые мешают по-настоящему глубоко прослушивать его менее сведущему телепату. А Торндайк – превосходный телепат, действительно высшего класса. Он…

– Подождите! Что за чушь вы городите?

Она гневно вскинула голову:

– Я о вашей драгоценной Катарине!

Я глядел на нее без холода, но с возрастающим недоумением. Я попробовал сформулировать собственные мысли, но она резко продолжала:

– Ваша авария была одной из тех приятных случайностей, которую вам не подстроили, Стив.

– Когда же стало известно, что я переносчик Мекстромовой? – спросил я.

– Почти за три недели до того, как вы повстречали Катарину Левис, – ответила она так же прямо. – Медицинский центр изрядно потрудился, чтобы вы сошлись с ней, Стив.

Вот те на! Если не будет еще каких-либо сюрпризов, становится ясно, почему Катарина оказалась здесь добровольно. По правде говоря, я в это никогда не верил, потому что трудно поверить. Но я не мог отрицать, что подобные утверждения требуют доказательств. Если это окажется правдой, моя помолвка с Катариной была подстроена ими для нажима, вроде той белокурой. Катастрофа должна была действительно спутать им планы.

– Так и было, Стив, – сказала Фарроу, которая следила за моими мыслями. – Люди хайвэя спасли ее и помогли. А это спутало карты и тем, и другим.

– Тем и другим?

Она кивнула:

– До аварии Медицинский центр не знал, что существуют люди хайвэя. Но, когда Катарина исчезла, не оставив следа, Торндайк хорошенько поработал, исследуя тебя. Тогда-то он и отыскал, как слабую улику, дорожный знак и старого Харрисона, поднимавшего машину, в то время как Филипп извлекал тебя оттуда. Тут он понял…

– Фарроу! – прорычал я. – В вашей истории масса пробелов. К примеру…

Она подняла руку, останавливая меня.

– Стив, – сказала она спокойно. – Ты ведь знаешь, как трудно нетелепату найти кого-то, кому можно по-настоящему верить. Но я постараюсь доказать тебе…

Тут уж я остановил Фарроу.

– А как же вам верить? – спросил я чуть ли не ее словами. – Какую роль играете вы в этой тихой войне?

Сестра скривилась, словно только сейчас догадалась, что держит во рту клубок шерстяных многоножек.

– Я женщина, – сказала она просто. – Я уступчива и легковерна, особенно когда в благодушном настроении. Но потом я узнала, что их подход к женщине основан на том, что ни одна культура не может обойтись без плодящих самок. Я вдруг обнаружила, что… – она умолкла, сглотнула, и в голосе ее прорезались стальные нотки, – пригодна лишь как рожающая скотина. Как одна из тех бедняжек, которые с гордостью, вынашивают им потомство. А я говорила тебе, Стив, – здесь она воспрянула, – что буду клясть себя всю жизнь, если позволю своему ребенку вырасти с непреклонной уверенностью, что он – Божьей Милостью Царь Земли.

Мое чувство эспера обнаружило изменение в распределении людей по зданию. Люди задвигались. Нет, передвигался кто-то один.

Внизу в лаборатории, в дальнем конце здания, Катарина все еще продолжала работать над автоклавом и инструментами. Ее наставница куда-то вышла, и пока Катарина была одна, она оказалась в объятиях доктора Торндайка. Испугавшись, что они почувствуют мое незримое присутствие своим собственным телепатическим чутьем, я подглядывал осторожно.

Дверь отворилась, и вошел Торндайк. Катарина обернулась, оставив свое занятие, и что-то сказала. Что, конечно, я не мог уловить.

«О чем они говорят, Фарроу?» – спросил я мысленно.

– Не знаю. Для моего ранга они слишком далеко от меня.

Я выругался, но, по правде говоря, меня не особенно интересовал их диалог. То, что они делали, было ясно и без слов.

Катарина обернулась и похлопала его по щеке. Они улыбались друг другу. А потом Катарина начала передавать ему инструменты из автоклава, которые он складывал на хирургическом столе. Катарина смотрела, что он делает, и отпускала какие-то замечания, затем пригрозила ему парочкой щипцов, достаточно больших, чтобы вырвать с корнем его трехдюймовый шланг. Это была довольно забавная и невинная игра, вроде той интимной близости людей, которые знают друг друга долгое время. Торндайк, конечно, вовсе не испугался щипцов, а Катарина вовсе не мечтала претворить в жизнь свою угрозу. Наконец, им надоело бороться за инструменты, и Торндайк их отобрал. Они прислонились бок о бок к стене кабинета. Их колени коснулись, и они продолжали разговор, будто обсуждая что-то важное и смешное.

Или это была переориентация, или Катарина собственной персоной. Но все же я не мог полностью поверить, что она меня разыгрывала. Мой мозг прикидывал то так, то эдак, пока, наконец, с моих губ не сорвался прямой вопрос:

– Фарроу, а какого класса Катарина как телепат?

– Класса доктора, – сказала она спокойно. – Может, потребовалось бы несколько подготовительных тренировок, если бы не запретили экономисты. Я не запрашивала о ней материалов Школы Райна, но у меня к ней предубеждение.