Чтение онлайн

– Простите, дорогой Вынь, - перебил его Джон, - а мы поняли, что у вас существуют категории потребления, нам даже говорил наш провинциальный друг Ли Бо, что их очень много..

– Разумеется, друг Ли Бо совершенно прав. Так и есть. Но, во-первых, он не имел в виду метрополию, в провинции действуют совсем иные законы и регуляции. Я же говорю именно о метрополии... здесь у нас очень мало категорий, причем подавляющее большинство населения относится к одной категории, и это справедливо. У нас все трудятся не покладая рук, а значит, и все заслуживают равного доступа к благам...

– То есть каждый идет и берет что захочет?
– заинтересовался Майк.

– В какой-то степени да, так и есть. Вы уже, наверно, представили ломящиеся в распределители толпы, ломающие друг другу руки и ноги в драке за товарами?
– Вынь тонко улыбнулся.

– Ну а как же иначе? Человеку всегда чего-то не хватает.

– Вы ошибаетесь. Наши люди точно знают что им надо, что им можно хотеть, а чего не нужно. Лишние вожделения с легкостью отсекаются еще в детстве, а у взрослых встречаются чем старше тем реже.

– И что, не бывает, что взрослый человек вдруг меняет свои убеждения, начинает желать странного, перестает доверять наставникам?
– усмехнулся Джонс.
– Вот я вышел из под опеки в довольно взрослом состоянии.

– Милый штурман Джонс, ваше общество очень примитивно, хотя оно и предпринимает слабые попытки унификации (задача этой унификации мне, признаться, не ясна), здесь у вас не было бы ни единого шанса, уж поверьте...

– И что, никто никогда не бунтует, не отказывается подчиниться приказам в мозгу?

– Случается. Очень редко. Это, без сомнения, отклонение от нормы. Оно тщательно изучается, и такой индивидуум подвергается карантину. Хотя... пока дойдет до обследования, чаще всего все решается с помощью элементарной запрограммированной системы поощрений-наказаний в виде воздействий или на центры удовольствий или на болевые точки. Чаще всего все проблемы на этом и решаются. Но бывает, что особо травмированные особи и погибают. Что делать - лес рубят, щепки летят... Вы лучше поглядите - какая прелесть!

На арену вышли не менее тысячи крошечных детей с огромными взрослыми гитарами в руках. Крошки поклонились, сели и принялись синхронно исполнять сложнейшую мелодию, при этом не забывая с улыбками поворачиваться к залу одним общим движением так, что казались не живыми исполнителями, а частью одного сложного механизма.

– Видите как здорово? Их таланты обнаружены чуть не с рождения, и сразу же подверглись заботливой опеке... Разве это не прекрасно?

Потом еще выступали циркачи, танцоры, трубачи, жонглеры, наконец, арена полностью очистилась. Но публика все не расходилась.

– Сейчас будет самое интересное - гладиаторские бои.

– Как гладиаторские бои?
– Майкл даже подпрыгнул.
– Они что, убивают друг друга?

– Разумеется. Мы полностью воссоздали древнее зрелище.

– Вы что, с помощью ваших стимуляторов заставляете людей убивать друг друга?

– Нет конечно! Это преступники или нарушители границы...

– Преступники? А разве чип позволяет им совершать преступление?

– У них нет такого совершенного чипа, это люди провинции... Что вы так рассердились? Они совершили тяжкие преступления. И это очень гуманно, многие перед смертью повидают прекрасную метрополию, до этого у них такого шанса и не было. И погибнут они в честном бою, а не от руки палача. К тому же, кто-то останется жив... И ему не только даруют свободу, но и особые привилегии... Но это другая история.

На арену уже выходили люди в красных плащах, сандалиях, с щитами, оперенными шлемами. Другие выносили древнеримские штутгарты и знамена под визгливые звуки примитивных горнов и рогов...

– Видите, все как в древности. Единственное, мы уже голосуем не большим пальцем, а с помощью обычной связи.

На экранах в углу загорелись два изображения руки: одной с большим пальцем кверху, другой - книзу.

Вынь Су Рок потер руки:

– Сейчас будет самое интересное! Настоящий бой, и залитая кровью арена! И вы, собственноручно решающие их судьбу, дарующие или отбирающие право на жизнь... Как? Вы не хотите? Серьезно? Ну хорошо... Тогда я попрошу моего помощника показать вам наши заводы. Мне уж очень хочется посмотреть ...- он что-то набрал на своем прозрачном экране, - Сейчас он за вами придет. Кстати, Майкл, он тоже историк по образованию, думаю, вам будет любопытно с ним познакомиться.

Помощник не сразу повел уставших путешественников на заводы, а первым делом решил вопросы с жильем. Для Майкла и Джона вертикальный стиль имперских городов был очень непривычным, что касается Хамми, то он, хотя и видел в своем Нью-Йорке останки небоскребов, считал их давно забытым далеким прошлым человечества. Так что все начали упрашивать своего провожатого устроить их как можно ниже к земле. Помощник (его звали Цао Цао) страшно удивился. Он собирался поселить почетных гостей в лучших номерах в гостинице, которые, разумеется, находятся на самом верху, где чистый воздух, прекрасный вид и тишина... Он с интересом посмотрел на подопечных. Они разговорились.

– А кстати, как вам понравилось выступление нашей творческой молодежи?

– Если честно, я не понял, - стараясь не задеть собеседника, осторожно высказался Джон, - для чего была эта тысяча гитаристов? Я сам в детстве играл на гитаре, это тонкий, нежный инструмент... в толпе от него ничего не останется. Не лучше было бы выступать по-одному?

– О, вы не понимаете! Представьте себе, что играть на гитаре хотят многие, а желающих слушать их - куда меньше. То же самое и с другими видами творчества - литературой, живописью... По статистике, на одного музыканта приходится один слушатель, на одного писателя ноль семьдесят три читателя, на одного художника - одна десятая зрителя... И что же им всем делать?

Поэтому писатели собираются в творческие союзы, обычно по триста-четыреста человек, пишут коллективно одну книгу, - и вот у всех будет по двести-триста читателей! Так же творят и художники. Теперь представьте, что на сцене тысяча гитаристов, каждый привел одного слушателя, каждый слушатель поставил лайк, а в результате каждый из тысячи гитаристов имеет тысячу лайков! Понимаете? И они счастливы!

– Какие лайки?! Помогите! Ничего не понимаю!
– не выдержал Джонс.

– Вы правда не знаете?
– округлил глаза Цао Цао.
– Так вас ждет самое интересное! Но пока посмотрим квартиры. Кстати, я не получил никаких данных о вашем семейном положении. Сообщите мне, я быстро введу... итак, вы путешествуете одни?... угу... ваша ориентация? ... угу... ваши пищевые предпочтения?... что такое халяль?... ладно, я введу, центр разберется... как поздно ложитесь спать? .... угу ... когда завтрак?... обед?... ужин?... когда встаете?... предпочитаете секс утром или вечером?... угу... о, среди ночи? Хороший выбор, Майк... Сколько раз в неделю? Ну вы идете по высшей категории, вам можно... все, если будут вопросы, я дам знать... Вот ваши номера, 16 этаж, ниже люкс-номеров не было, хотя, я бы никогда не поселился так близко к земле... ну, дело вкуса... Располагайтесь, потом пообедаем внизу, и, как обещано - на заводы...

– Производство - наша главная гордость. Ведь это трудом наших соотечественников создано все вокруг. К тому же труд - наша давняя традиция. Я слышал, кто-то из вас историк?

– Это я, - Майкл как школьник поднял руку.

– Очень приятно, у меня докторская степень в университете Ванкувера, не Шанхай, конечно, но все же... Вы знаете как поднялась наша империя? В далекие времена мир делился на силовых игроков, которые пытались поделить сферы влияния между идеологиями и религиями. Мы оказались умнее. Важнее не тот, кто грозит всем, а тот, кто всем нужен. Постепенно мы перевели все производство к нам. Неважно, какая сила была у остальных, какая идеология, какая древняя культура. Они все стояли перед нами с протянутой рукой, потому что они ничего не производили, а мы делали все! И нам можно было все!