Чтение онлайн

– Будет, - ответил доктор Рольф Ван-дер-Берг.

Глава 53

Скороварка

– Когда я учился в университете Флагстаффа, - начал свой рассказ Ван-дер-Берг, - мне как-то попал в руки старый учебник астрономии, где было написано: "Солнечная система состоит из Солнца, Юпитера - и множества осколков". Ставит Землю на место, чтобы не слишком задирала нос, верно? И не слишком справедливо по отношению к Сатурну, Урану и Нептуну - трем остальным газовым гигантам, диаметр каждого из которых уступает юпитерианскому всего в два с небольшим раза. Но я лучше начну с Европы. Ты знаешь, что, перед тем как Люцифер принялся нагревать ее, поверхность Европы, покрытая льдом, была совершенно плоской - наибольшая возвышенность не превышала двухсот метров - и даже после того, как лед растаял и масса воды перенеслась на Ночную сторону и замерзла там, осталась почти такой же плоской. С 2015 года - когда были начаты подробные наблюдения - и до 2038 на всем спутнике была всего одна значительная возвышенность - и все знают, что она собой представляла.

– Совершенно верно. И хотя я видел его своими собственными глазами, мне все еще не верится, что Монолит может быть стеной! Мне он всегда представлялся стоящим на своем торце - или плавающим в пространстве.

– Думаю, мы поняли теперь, что он может делать что угодно - все, что существует в нашем воображении, - и массу других вещей, которые мы не может себе представить.

Итак, что-то произошло на Европе в период между одной серией наблюдений и другой. На ее поверхности в 2037 году внезапно появилась гора Зевс - высотой в десять километров. Вулканы такого размера не возникают за пару недель; к тому же на Европе нет такой вулканической активности, как на Ио.

– Не знаю как тебе, - проворчал Флойд, - а вот мне ее активность кажется вполне достаточной. Ты почувствовал этот толчок?

– К тому же, если бы эта новая гора была вулканом, она выбрасывала бы в атмосферу колоссальное количество газа; действительно, в атмосфере Европы произошли некоторые изменения, но столь ничтожные, что никак не подтверждают такое объяснение. Все это оставалось для нас тайной, а поскольку мы не решались подлетать к Европе слишком близко - и, к тому же, были слишком заняты другими делами, - нам не оставалось ничего иного, как выдумывать самые фантастические теории. Действительность оказалась, однако, куда более фантастичной... Первые подозрения возникли у меня в результате случайных наблюдений, осуществленных в 2057 году, но года два я не думал о них всерьез. Затем доказательства стали более убедительными; в любой менее причудливой ситуации они стали бы абсолютно надежными. Но до того как я решился поверить, что гора Зевс представляет собой алмаз, мне потребовалось объяснение.

Для хорошего ученого - а я считаю себя таковым - ни один факт не заслуживает уважения до тех пор, пока он не подкреплен теорией. Теория может оказаться и ошибочной - так обычно и происходит, по крайней мере отчасти, - но она должна представить рабочую гипотезу. Как ты заметил, нелегко объяснить появление алмаза массой в миллион миллионов тонн на планете, состоящей изо льда и серы. Сейчас, разумеется, все это кажется совершенно очевидным, и я считаю себя полным дураком из-за того, что не заметил объяснения еще несколько лет назад. Мы избавились бы тогда от массы неприятностей - и спасли жизнь по крайней мере одному человеку.

Он замолчал, и вдруг неожиданно спросил Флойда:

– Никто не упоминал в разговоре с тобой доктора Пауля Крюгера?

– Никто. Да и зачем? Я, разумеется, слышал о Нем.
– Просто так. Видишь ли, произошло немало таинственных событий, объяснение которым мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Как бы то ни было, все это перестало быть тайной. Короче говоря, два года тому назад я послал Паулю секретную радиограмму. Ах да, извини, совсем забыл - он мой дядя. Так вот, я сообщил ему результаты своих наблюдений и появившиеся у меня предположения. Я попросил его подтвердить их или опровергнуть.

Поскольку в его распоряжении самые современные компьютеры, дяде Паулю много времени не потребовалось. К сожалению, он не проявил достаточной осторожности; а может быть, кто-то следил за его работой - я уверен, что твои друзья, кем бы они ни оказались, уже знают ответ на этот вопрос.

Через пару дней после получения моего запроса он раскопал старую статью, напечатанную восемьдесят лет назад в научном журнале "Нейчур", - в то время журнал еще печатался на бумаге, представляешь себе!
– и эта статья убедительно все объясняла. Почти все. Ее автором был ученый, работавший в одной из крупных лабораторий в Соединенных Штатах - Америки, разумеется, - в то время Соединенных Штатов Южной Америки еще не было. Лаборатория занималась проектированием ядерного оружия, так что там отлично разбирались в высоких температурах и давлениях...

Не знаю, имел ли доктор Росс - это фамилия автора - какое-нибудь отношение к бомбам, но в процессе своей работы он задумался, должно быть, об условиях, существующих в глубинах гигантских планет. И в своей статье, появившейся в 1984 году - извини, в 1981, - он высказал ряд очень интересных предположений...

Он указал на то, что в газовых гигантах - в форме метана, СН4, содержится огромное количество углерода. До семнадцати процентов от общей массы! По его расчетам, при температуре и давлении, существующих в ядрах этих планет - миллионы атмосфер!
– углерод будет выделяться из соединений, осаждаться в центре и - ты уже догадался, наверно, - кристаллизоваться. Как теория она была поистине великолепной: думаю, он даже и не мечтал, что когда-нибудь удастся проверить ее на практике... Итак, это первая часть истории. Некоторые аспект второй части еще интереснее. А там еще остался кофе?

– Конечно, мне кажется, что я уже нашел разгадку второй части.

Ясно, что это связано со взрывом Юпитера.

– Взрывом, но не обычным, а направленным внутрь. Произошла имплозия Юпитера; его наружные слои обрушились в направлении ядра, затем произошла детонация. В некотором отношении это было похоже на детонацию ядерной бомбы, только вот новое состояние оказалось устойчивым - Юпитер превратился в мини-солнце.

Так вот, при имплозии происходят очень странные процессы; вроде как образовавшиеся осколки проходят один через другой и выходят с другой стороны. Неважно, каким был механизм, но в результате алмаз размерами в гору вылетел на орбиту.

Должно быть, он успел совершить сотни витков - постоянно меняя параметры орбиты под влиянием гравитационных полей спутников Юпитера, - пока не столкнулся с Европой. И условия столкновения должны были быть совершенно определенными - одно небесное тело обгоняло другое, так что их относительная скорость в это мгновение не превышала и двух километров в секунду. Столкнись они на встречных, курсах, лоб в лоб, - от Европы вряд ли осталось бы что-нибудь, не говоря уже о горе Зевс! А иногда меня преследуют кошмары - мне кажется, что гора вполне могла упасть на Ганимед, прямо на нас...

Атмосфера, уже возникшая на Европе, немного смягчила удар; и все-таки сотрясение было ужасным. Интересно, как отреагировали на это столкновение наши друзья на Европе? Несомненно, именно этот удар привел к возникновению целой серии тектонических возмущений... продолжающихся и поныне.

– И политических тоже, - добавил Флойд.
– Только сейчас я начинаю понимать это. Немудрено, что СШЮА обеспокоены.

– Не только они.

– Неужели кто-то серьезно рассчитывал захватить эти алмазы?

– А почему бы и нет? Нам-то удалось, - ответил Ван-дер-Берг, показывая в кормовую часть шаттла.
– Но чисто психологическое воздействие будет колоссальным. Именно поэтому так много людей хотели узнать правду.

– Теперь ее узнали. Что дальше?

– Слава богу, это не моя забота. Надеюсь, однако, что мне удалось внести заметный вклад в научные ассигнования Ганимеда. Да и мои личные финансы тоже не пострадают, подумал он.

Глава 54

Долгожданная встреча

– С чего это ты взял, что я умер?
– донесся из динамика изумленный голос Хейвуда Флойда.
– Я еще никогда не чувствовал себя так хорошо! Окаменев от удивления, Крис Флойд уставился на динамик. Он испытывал огромное облегчение и чувствовал одновременно какое-то негодование. Кто-то - или что-то - сыграл с ним жестокую шутку. В голосе Хейвуда Флойда, который находился от них в пятидесяти миллионах километров, но с каждой секундой приближался на несколько их сотен, тоже слышалось некоторое возмущение. Но он казался энергичным и приветливым и не скрывал радости от того, что у Криса все в порядке.