Чтение онлайн

Но Амиант лишь улыбнулся, покачал головой и ничего больше не сказал.

На следующий день Гила навестили Нион, Флориэль и Шульк. Все трое — взволнованные, возбужденные, оживленные. Надевший черно–коричневый костюм, Нион выглядел старше своих лет. Флориэль держался небрежно–дружески.

— Да что с тобой случилось позапрошлой ночью? — простодушно спросил он. — Мы все ждали, ждали, ждали… Наконец, решили, что ты отправился домой или может… — он подмигнул, — задержался чуточку потискать Геди.

Гил с отвращением отвернулся.

Флориэль пожал плечами.

— Если тебе охота — дело твое.

— Возникла небольшая трудность, — сказал Нион. — Нельзя зарегистрировать имя Эмфириона, если только это не псевдоним проживающего в городе получателя с репутацией человека добрых нравов. Я, как только–только развязавшийся с Отрядом Чествования и Чистоты, естественно отпадал. У Флориэля и Шулька неприятности с Цехом. Мэла выставили из Храма. Югер — ну, ты же знаешь Югера. Он просто не пойдет. Поэтому мы номинировали тебя под именем Эмфирион. — Нион выступил вперед и весело хлопнул Гила по плечу. — Мой мальчик, возможно, ты будешь новым Мэром!

— Но я не хочу быть Мэром!

— Строго говоря, шансы невелики.

— Разве нет никаких оговорок насчет возраста?

Нион покачал головой.

— Ты полноправный получатель, ты на хорошем счету в своем Цехе и Храм не заносил тебя ни в какой список. Короче, ты — приемлемый кандидат.

Сидевший за своим верстаком Амиант хохотнул. Все повернулись и посмотрели на него, но Амиант больше не издал ни звука

— У меня нет возражений, — сказал Гил, поразмыслив, — при одном условии.

— Каком?

— Таком, что всем этим делом управляю я. Вы будете подчиняться моим приказам.

— Приказам? — скривил рот Нион. — Ну, в самом деле!

— Если хочешь, чтобы было по–иному — воспользуйся собственным именем.

Нион закатил глаза к потолку.

— А, ладно, если тебе охота поважничать…

— Называй это как угодно. — Уголком глаза Гил видел, что Амиант внимательно прислушивается. Теперь губы Амианта изогнулись в легкой улыбке, и он склонился над ширмой.

— Ты согласен на мои условия? Нион поморщился, затем кивнул.

— Да, конечно. Главное, не власть или престиж, а хорошая шутка.

— Вот и отлично. Я не хочу, чтобы в это дело были вовлечены, прямо или косвенно, какие–либо нескопы или преступники. Все должно быть полностью в рамках правил.

— Нескопы не обязательно безнравственны, — возразил Нион Бохарт.

— Верно, — произнес нараспев со своего места за верстаком Амиант.

— Но знакомые тебе нескопы именно такие, — ответил Гил Ниону, посмотрев в сторону отца. — У меня нет желания находиться в милости у твоих знакомцев.

Нион растянул губы, показав на мгновение острые белые зубы.

— Ты определенно хочешь, чтобы все делалось по–твоему.

Гил вскинул руки жестом человека, испытывающего искреннее облегчение.

— Действуйте без меня!

— Нет–нет, — прервал его Нион Бохарт. — Действовать без тебя, когда ты придумал весь этот чудесный план? Ерунда!

— Тогда — никаких нескопов. Никаких заявлений или объяснений, или любой деятельности без моего предварительного одобрения.

— Ты не можешь быть сразу везде. Несколько секунд Гил сидел, глядя на Ниона Бохарта. И как раз, когда он уже открыл рот, готовясь окончательно и бесповоротно отказаться от этого проекта, Нион пожал плечами.

— Как скажешь.

Скут Кобол выразил Амианту горячий протест.

— Идея эта абсолютно нелепая! Юноша, всего лишь подросток, в числе кандидатов в Мэры! Да еще именует себя Эмфирионом! И вы не считаете это антиобщественным поведением?

— Это нарушает какие–то правила? — мягко осведомился Амиант.

— Это чересчур самонадеянное и предосудительное поведение! Вы насмехаетесь над великим постом! Это взбудоражит и собьет с пути многих людей!

— Если какая–либо деятельность не нарушает правил, то она правильная и приличествующая, — заявил Амиант. — А если деятельность правильная и приличествующая, то любой получатель может заниматься ею сколько душе угодно.

Лицо Скута Кобола сделалось кирпично–красным от гнева.

— Неужели вы не понимаете, что создадите мне трудности? Мой начальник спросит меня, почему я не обуздываю подобное шутовство! Отлично! Упрямство — дело обоюдное. Случилось так, что приказ об увеличении вашего ежегодного пособия лежит у меня в офисе и ждет оставленной на мое усмотрение рекомендации. И я должен поставить указание «Не Одобрено» на основании общественной безответственности. Столкновением со мной вы ничего не добьетесь!

Амианта это ничуть не тронуло.

— Поступайте, как считаете наилучшим.

Скут Кобол резко развернулся к Гилу.

— Каково ваше последнее слово?

Гил, внутренне кипя от негодования, ответил ровным тоном.

— Правил это не нарушает. Почему мне не следует становиться кандидатом?

Скут Кобол вылетел из мастерской как ошпаренный.

— Ба! — пробормотал себе под нос Гил. — Возможно, Нион и нескопы все–таки правы!

Он подошел к своему верстаку, уселся. Работая, он бросал озадаченные взгляды в сторону Амианта, который сидел, глядя в пространство, иной раз шевеля губами, словно он беззвучно с кем–то разговаривал. Вскоре он подошел к шкафчику и извлек свою папку. Гил беспокойно следил за тем, как Амиант перебирает документы.

Той ночью Амиант работал в мастерской допоздна. Гил метался и ворочался у себя на кушетке, но не спустился узнать, чем же это занимается его отец.

На следующее утро мастерскую пронизывал странноватый кислый запах. Гил не задавал никаких вопросов, а сам Амиант не стал ничего объяснять.

Днем Гил участвовал в Цеховой вылазке на остров Пирит, в двадцати милях от берега моря: горбик скалы с несколькими потрепанными ветром деревьями, павильоном, несколькими коттеджами и рестораном. Гил надеялся, что его причастность к кампании по выборам Мэра — событие относительно малоизвестное и неразрекламированное — может ускользнуть от внимания коллег, но оказалось, что дело обстояло иначе. Весь день к нему относились свысока, говорили ему колкости, тайком изучали, сторонились его. Юноши и девушки задавали ему вопросы о его эксцентричном псевдониме, о его планах в случае, если его выберут. Гил был не в состоянии придумать какой–нибудь толковый ответ. Под конец дня он чувствовал себя униженным и рассерженным. Когда он вернулся домой, то Амианта там не застал. Из мастерской все еще не до конца выветрился кислый запах.

Амиант не возвращался домой допоздна — необычное событие.

На следующий день обнаружилось, что по всем районам Бруэбен, Нобиль, Фульгер, Додрехтен, Катон, Ходж, Виж и далеко в Годеро и Ист–Тауне были вывешены плакаты. Послание гласило:

ПОДДЕРЖИМ ПЕРЕМЕНЫ К ЛУЧШЕМУ.

НАШИМ НОВЫМ МЭРОМ ДОЛЖЕН БЫТЬ

ЭМФИРИОН!

Гил с изумлением глядел на плакаты. Они были отпечатаны дупликационным способом.

Один из плакатов висел на стене рядом с их домом. Гил подошел поближе, понюхал чернила и узнал кислый запах, что пронизывал мастерскую.