Чтение онлайн

– Из-за нас? – добродушно уточнил Валерий, удерживаясь от откровенного смеха над манипуляциями бабки с никчемным останцем от разбитой давно статуи. Женщина в тюрбане частично размотала своё помпезное сооружение на голове и кончиком ткани стала со скорбным выражением лица оттирать следы запустения на каменном лице и причёске той, кого Рамина звала Ифисой.

– Из-за всего. Ах, ты моя бедняжка! Мало того, что и ту, кого ты изображала, жизнь била – не добила, так и тебя взяли безголовые негодники и раскурочили вдребезги! А как ты была хороша, моя незабвенная юность! Как любил тебя тот, кому ты и напоминала об утраченной, или вернее, раскуроченной его же руками, невозвратной любви… – Она встала во весь рост, гордо выпрямилась, прижав каменную голову к своему боку, как мяч. Но на физкультурницу она мало походила.

– Так выходит, коллекция Рамины была собрана вами? – мягко, боясь ввести старуху в повторный гнев, спросила Ландыш. – Поэтому Рамина и пренебрегает той красотой, что переливается на её стеллажах. Она подарила мне две фигурки.

– Ты разве видела мою коллекцию? Ты была в этом доме? Рамина – твоя знакомая? Да. Когда я тут жила, я любила развлечь себя тем, что напоминало мне об утраченной карьере танцовщицы. А я подавала большие надежды. Да всё пошло по ветру. Давно же это и было! Покажи мне то, что она тебе подарила.

Ландыш послушно достала куколки из рюкзака Валерия. Глаза старой женщины увлажнились. – Все они изготовлены на мой личный заказ, – сказала она. – Я уже и забыла, как они выглядели. И пруд этот выкопали специально для того, чтобы я тут купалась во время жарких дней. Для меня! – крикнула она. – Тут плавали разноцветные крошечные рыбки и цвели редчайшие надводные и прибрежные цветы. Я и сама была таким шедевром, что ради того, чтобы увидеть меня тайком, окрестные мужчины подбирались незаметно, когда я купалась, и окаменевали от потрясения моей красотой. На время, конечно. Но я любила только того, кто и построил для меня этот павильон, создал сам сад и пруд ради меня. Павильон был как драгоценный кристалл. Он сиял разноцветными стёклами окон и перламутровой отделкой, он был украшен рукотворными цветами из минералов внутри. А моя постель стояла там как гигантская раскрытая голубовато-розоватая раковина, устланная невесомым белоснежным облачным бельём, в котором и спала диковинная жемчужина. Я!

– Вы поэт, бабушка Ифиса! – смутился от её самовосхваления Валерий. Ландыш же была буквально потрясена пафосом ностальгирующей и не отличающейся ни возрастной, ни общепринятой скромностью бабушки.

– Ты знаешь моё имя? Откуда? Да. Я прежде писала книги, чтобы ты знал. Но давно уже утратила к тому интерес. Чего ради стараться для грубых невежд? Кому оно надо? Теперешние люди стали нечувствительны к тончайшим переживаниям, утратили саму способность к любви, к высшим смыслам. Они живут как черви в трупе прежнего и разрушенного миропорядка. Они сыты, а это главное.

– Это всегда главное, – не согласился с нею Валерий. – Наряду с прочим и тоже не маловажным. Никакого трупа я тут не вижу. Нормальная жизнь вокруг. Труп прошлого внутри вас. Вам следовало бы похоронить призраки прошлого. Жить настоящим и прозревать с возрастной умудрённостью образ будущего на горизонте. Конечно, вам лично туда не дойти, но другие-то, молодые, туда обязательно прибудут.

– Ишь! Как всё объяснил бестолковой старухе! А без тебя я до такой мысли и не дотянула бы! Тебе бы надо наняться пропагандистом в ведомство Сэт-Мона, мужа моей дочери. Ты бы сделал там отличную карьеру. Уж очень убедительно ты плетёшь о будущих горизонтах. – Пристально рассматривая сбоку лицо Валерия, она выглядела не совсем здоровой умственно. – Как светлы твои глаза, как красиво твоё ясное лицо, и как необычен ты, парень! Твоя одежда меня не обманет!

– Я не собираюсь тебя обманывать, – Валерий стал давать знаки Ландыш, чтобы им уйти отсюда прочь, отвязавшись от навязчивой душевнобольной бабки.

– Значит, я не ошиблась? Это перстень Нэи? А где она сама? Так выходит, что вы не все покинули нашу планету? Значит, кое-кто из вас тут остался до сих пор? Но ведь подземный город уничтожен, и входы в него завалены давно. Или же вы вернулись? Но почему никто о том не знает? – поток вопросов, содержащих немалую информацию о том, что старуха вовсе не простая прохожая и не выжившая из ума бабка, ностальгирующая о своём прошлом, заставил онеметь и Ландыш и Валерия.

– Я и не жду от вас ответов, поскольку их и не будет, – остановила их старуха. Цепкими руками она ухватила Ландыш за одну из бесчисленных оборок на её платье. – И всё же. Только скажи мне одно. Жива ли та, кому и принадлежал перстень?

– Я не понимаю тебя, милая бабушка, – ласково обратилась к ней Ландыш. – С чего ты взяла, что моё кольцо кому-то принадлежало?

– Мне всё ясно. Конечно, её уже нет в живых. Она никогда бы не рассталась с Кристаллом, будь она жива. – Старуха свесила голову в размотанной наполовину чалме. В больших туфлях со стоптанными задниками, в одеянии, похожем на какой-то архаичный халат-тунику, она напоминала старого джина, вылезшего из неведомо какой лампы. – Но почему через такое малое количество астрономических лет она умерла? Или же то было несчастным случаем? Ведь Нэя была моложе меня. Неужели моя и её жизнь были на самом деле, а не являлись чьей-то бездарной выдумкой? И опять я не жду твоего ответа, поскольку ты ничего мне не скажешь. – Та, кого звали Ифисой, рассматривала голову, отломанную от исчезнувшей статуи, и вновь напоминала сказочного персонажа, кого-то вроде принца Гамлета, вопрошающего череп «бедного Йорика» о вечных загадках беспощадного времени. Поскольку со стороны, не знай Ландыш, что это женщина, она казалась лишённой пола, как женского, так и мужского, что иногда случается с пожилыми людьми, если у тех нарушен гормональный баланс. А тут со здоровьем даже молодого населения было не очень здорово. Или тому причиной была непривычка Ландыш к таким вот пожухлым лицам и к такой странной одежде.

– Подумать только, – продолжала женщина, старый восточный джин и литературный датский принц Гамлет в одном лице, поскольку так её определила для себя Ландыш, начитавшись за последний год много всяких исторических небылиц. – А ведь когда-то я купалась в этой грязной и вполовину усохшей, против прежнего, луже! Все ключи засорили негодники! Все рукотворные красоты перепортили, если не разрушили дотла! Надо же чистить и пруды, и парки. А кому оно надо?

– Такова участь всякой паразитарной роскоши, когда за нею некому ухаживать. Вы так не считаете? Ведь прежние аристократы не привили народу любовь к красоте. А народ, похоже, ценил только то, что приносило ему пользу для выживания его самого и его потомства. Прочее же не воспринимал как нужное лично ему, как трудовому субъекту.

– Ишь, ты! Как наловчились современные пропагандисты воспитывать молодёжь, – ответила бабка-джин. Но тут же спохватилась, вновь уткнувшись в лицо Ландыш усохшими ягодами своих, отнюдь не пустых и не глупых, глаз. В них мерцал очевидный ум, пусть и своеобразный, на здешний лад. – Не пытайся обмануть меня, что ты тутошняя. Я слишком много повидала за свою жизнь, чтобы ты смогла меня одурачить, девушка, пришедшая из-за небесной тверди. Рамина, конечно, и понятия не имеет, с кем свела её судьба. Да и к чему ей такое понимание?

Валерий стоял уже поодаль и делал знаки потрясённой Ландыш, чтобы она быстрее шла за ним. Не понимая, каким образом старая женщина смогла так быстро раскусить их с Валерием маскарад, она не имела сил, чтобы сдвинуться с места. Это был не страх, чего было бояться старую бродяжку? Было что-то другое. Предчувствие, что жизнь входит в какую-то совсем другую фазу здешнего существования. Поскольку встретить на огромной чужой планете, населённой миллионами существ ту, что лично была знакома когда-то с первой женой Радослава, являлось мистикой в соединении с фантастикой.

Уже отойдя на приличное расстояние, Ландыш обернулась с вершины небольшого холма, но на берегу старого пруда никого уже не было. Песчаный пологий берег отлично просматривался сверху, и Ландыш рассмотрела белый шар головы от старой садовой скульптуры. Он так и остался брошенным у самой воды.

– Как считаешь, Кук должен знать о странном разговоре со старухой? – Ландыш уже успела переодеться в том секторе подземного города, что был сохранён после умышленного повреждения всего объекта в целом. Здесь же ребята сумели запустить и очистку воздушных потоков, и освещение, и часть служебной робототехники и частично автоматику, приводящую в движение подземный транспорт. По сути, тут вполне можно было жить и даже обороняться в случае войны со стороны местного населения. Но это был совсем уж апокалипсический сценарий, – избежать его следовало в любом случае.