Чтение онлайн

— Знаем мы их жалобы… — брезгливо заметил император, — Нечего грязным и необразованным крестьянам делать среди почтенных господ…

Капитан, поддавшись ближе и говоря сильно тише, заверил:

— Слушайте, ваше величество, ну что вы в самом деле, а? Вы думали, что я в самом деле прошу вас слушать какое-то там быдло? Всё, что нужно сделать — это в ближайшее время организовать как бы собрание с как бы большим представительством всех сословий, в том числе как бы крестьян. На котором как бы они все будут услышаны, чтобы все были довольны. Как именно вы это сделаете — нас не касается. Пусть это будет спектакль, если угодно. Это необходимо, чтобы избежать потрясений в ближайшее время. У нас чернь там бунтует, это должно помочь их усмирить…

— Да?

— Клянусь честью дворянина!

— Что ж, это можно…

— Да, и чем быстрее — тем лучше. Лучше уже завтра, и объявить о собрании прямо сейчас, а то чернь подумает, что я их обманул и, боюсь, разгромит там у нас всё…

— С чего бы это она так взбесилась?

— Да это… Решили использовать нас, чтобы это… Не работать! И выбить себе какие-то преференции…

— Обнаглели… Ну что ж, так быть. И я тогда отправлю ещё с вами отряд добрых солдат.

— О, премного благодарю!

Император с непревзойдённым, опять же, царственным достоинством возвращался к своей свите.

Товарищи наблюдали за ним издалека. Рядом стояли Юлюнь, Ева и Фрея, умилённо наблюдая за беседой представителей двух цивилизаций: всемилостивейшего императора Бландостмара и просто товарища Смоленского, потому как звание капитана — это не более чем подчёркивание авторитетности в дополнение к седой бороде.

— Сгинь, демон!

— О Хоспаде! — от неожиданности испуганно крикнула Ева, когда на Фрею с клинком накинулся всё тот же заводила. Повезло, что лежащие огнестрельное оружие собрали. Доблестный солдат императора яростно тыкал клинком бронированного пришельца, пытаясь найти брешь, но подруги все вместе его шарахнули молниями, от чего тот решил ещё немного полежать, отдохнуть от славных подвигов во имя императора.

Когда всемилостивейший удалился, к капитану подошёл Демин и уточнил:

— Ну, как?

— Всё по плану — ответил капитан, вытирая пот со лба.

— Выпускаем? — спросил Демин.

— На рассвете — с хищным оскалом ответил товарищ.

Через час город облетела новость, что завтра состоится собрание в большом зале дворца кремля с большим представительством всех сословий. Такие собрания и раньше проводились, но в этот раз всё должно было быть по-другому: кто-то распустил слух, что к этому приложили руку те самые пришельцы, и что в этот раз уж точно чаяния народа будут услышаны.

А на рассвете над городом жужжали небольшие дроны-коптеры, запущенные коварными пришельцами, несущие какие-то мешки со зловещим содержимым. Они летели над рабочими кварталами, когда оные были сброшены. Словно снег, на город медленно сыпались листовки с кодом вируса, встраивающегося через текст напрямую в мозг ленивых неудачников.

— Тр-з-з-з-з-рз — мерзко зазвенел так ненавистный механический будильник, вырвав несчастного Жзорта из сладостных объятий сна. Грязно выругавшись, он ударил по будильнику, после чего тот замолк. Жзорт поднялся в койке, протирая глаза. В как будто налитой свинцом башке шумело. Хотелось плюнуть на всё, забыться — и завалиться спать. Но пора на работу. Как было ясно дано понять, ни вчерашняя героическая оборона столицы, ни пришельцы из космоса — не отменяет обязанности прийти сегодня с утра на предприятие — электромеханический завод, как и в обычный рабочий день. Не получил ведь серьёзное ранение? Работать можешь? Изволь явиться, дружочек-пирожочек, или — лишишься части зарплаты, а то и всей, а то и вовсе пинком под зад вылетишь — и добро пожаловать в дружную копанию тех весёлых ребят, что роются в помойках и просят милостыню.

Но как же, сцуко, влом…

Одно дело — защита родины от агрессоров, помощь раненым, восстановление необходимой инфраструктуры или другие общественно-полезные работы — это ещё ладно, труд на благо всего общества даже приятен. Жаль, правда, что за это не платят, ведь это святая обязанность перед родиной. Но совсем другое дело тратить целый день на однообразные операции, чтобы прийти под конец дня домой вымотанным и ни на что больше не способным, кроме как завалиться спать; и чтобы на следующий день это повторить; и так до самых выходных, на которых сил хватит только на самые простые развлечения; после чего начать сначала; и повторять этот адский круг до тех пор, пока… Не разбогатеешь, конечно же, и забудешь про весь этот кошмар, будешь жить в своё удовольствие, как это часто ведь бывает в этом свободном, полного возможностей обществе! Но чем дальше, тем иллюзорнее эта гламурная перспектива становится, и тем отчётливее вырисовывается перспектива так и ничего за эту жизнь не успеть… Остаётся рассчитывать только на загробную… Если она есть, а она точно есть, ведь иначе — что же это тогда получается?

А ведь кому-то всё достаётся просто так, ведь кто-то ни разу за всю жизнь не работал, при этом живёт во дворце с прислугой… И властвует над такими неудачниками, как Жзорт. Другие же смогли добиться этого своими блестящими предпринимательскими способностями. Но подавляющее большинство — неудачники, живущие от зарплаты до зарплаты, не имеющие времени не то, что на досуг, но даже восстановиться нормально. Всё справедливо, неудачники сами виноваты, ибо ленивые, мыслят неуспешно. Ну, может быть, кому-то и правда просто не повезло, но по-другому просто быть не может, так определено самой природой. А справедливый всемогущий Господь после смерти всем воздаст по заслугам, а иначе — что же это тогда получается?

Жзорт поднялся. Пошёл, попил воды прямо из чайника.

— Софьурет, мать твою, я же просил яйца сварить! — злобно крикнул он, — У меня времени нет, не понимаешь, что ли?

— У меня тоже нет! Я тоже работаю! — раздалось из комнаты.

Жзорт выругался. Пожрать было совершенно необходимо: перерыв на обед будет только в середине рабочего дня. Причём обедать Жзорт ходил обычно за квартал от предприятия, где он работал, потому как в заводской столовой с голодного персонала дерут втридорога; или вовсе с собой брал еду.

Взяв несколько поленьев, закинул их в дровяную плиту. Закинул стружку и щепки для розжига, поджёг трут с помощью огнива на закрытой конфорке, закинул загоревшиеся трут в очаг.

Взял кочергу, поворошил горящие поленья. При этом почему-то подумал: как здорово было бы эту самую кочергу всадить в макушку начальника цеха, кой донёс вчера о необходимости выйти на работу сегодня, ещё и с таким высокомерным презрительным возмущением: мол, ишь чё удумали! Сачкануть решили? Работать, скот!

Пока огонь разгорался, вымыл грязную сковороду, при этом подумал: как было бы неплохо влупить оной по роже директору завода, кой в ответ на лепет какого-то лентяя о чём-то там про сокращение рабочего дня просто тут же того уволил. Лентяй на него бросился с кулаками, но, поскольку охрана была рядом, был сам избит и выброшен на улицу. Что с ним стало дальше — знать не хотелось.

Затем открыл конфорку, откуда тут же появился язык пламени, поставил сковороду, после чего кинул на неё кусочек сала, который тут же начал с шипением растекаться.

Затем разбил несколько яиц. Пока яичница готовилась, чистой вилки не нашлось, почти вся посуда была грязной. Направился в кладовку, возможно там есть. Среди нагромождения всяческого хлама он нашёл-таки вилку, которую он сам когда-то давно вырезал из железного дерева. Ещё обнаружил покрытый толстым слоем пыли набор для резьбы по дереву. Когда-то он купил его, думая, что будет на досуге чего-нибудь вырезать, потому как с детства увлекался этим делом. Но вот так и не разу ничего и не вырезал, за исключением нескольких едва начатых изделий, потому как не было ни времени, ни сил…

Когда яичница была готова, поставил сковороду на стол.

Принялся уплетать сие вкуснейшее блюдо. Но не очень-то он им наслаждался: в душе его бурлила злоба и всепоглощающая ненависть ко всему сущему и несущему.

И, как на зло, доносилось весёлое пение птиц с улицы и умиротворённый шелест листьев деревьев, а через окно засветило солнце, грея стол и руки… Словно бы укоряя: на что ты тратишь свою короткую жизнь?

Да чтоб ты погасло, блядское солнце!

Он и не помнил, когда в последний раз просто бы слушал пение птиц, наслаждался греющим солнцем и прекраснейшими весенними запахами природы…