Чтение онлайн

Мировоззрение Бордмана как цивилизованного человека дало трещину. Роботы незаменимы для выполнения того, что от них ожидают, для запланированной работы, для следования предписаниям. Но у них есть серьезный дефект: они способны лишь следовать инструкциям. Поступайте так, если случится это, поступайте этак, если случится то. Но когда происходит нечто непредвиденное, роботы бессильны. Так что цивилизация роботов может существовать лишь в достаточно предсказуемых условиях, когда ничто не угрожает ни им, ни управляющим ими людям. Бордман был потрясен этим открытием.

Медвежонок Наггет трусил по дорожке. Когда Бордман взглянул на него, Наггет с несчастным видом прижал уши. Бордман подумал, что медвежонок получает от матери слишком много тумаков. Он подвергается психическому угнетению. Недостаток ума и неспособность самостоятельно выжить во враждебном окружении делали его чрезвычайно уязвимым.

— Привет, Наггет! — окликнул Бордман. — Знаешь, я, похоже, в таком же положении, что и ты!

Наггет заметно оживился. Запрыгал на месте, явно собираясь подскочить к дружелюбному человеку, и смотрел на него с надеждой.

Бордман подошел и потрепал малыша по голове. Впервые в жизни он приласкал животное.

Позади раздалось глухое ворчание. От этого звука мурашки побежали по коже. Бордман обернулся.

Фаро Нелл наблюдала за ним — восемнадцать сотен фунтов живого веса — с расстояния в десять футов. Она смотрела в глаза, не отрываясь. Вначале Бордмана охватил панический ужас. Но потом он осознал, что глаза Фаро Нелл вовсе не горят кровожадным огнем. Он не рычала, не издавала жутких звуков, которые вылетали из ее пасти, когда Наггету угрожала опасность возле горной вершины. Она спокойно разглядывала человека. И действительно, через минуту медведица вернулась к прежнему занятию.

Группа путешественников двинулась вперед. Наггет трусил рядом с Бордманом, время от времени пытаясь наскочить на него, обуреваемый восторгом. Он поглядывал на Бордмана с обожанием, успев к нему привязаться.

Бордман ужасно устал. Он снова оглянулся. Фаро Нелл, похоже, вздохнула с облегчением, видя, что малыш под присмотром надежного человека. Ведь это непослушное дитя порой действовало ей на нервы.

— Хайфенс! Посмотрите-ка! Похоже, меня произвели в медвежьи няньки!

Хайфенс обернулся.

— Дайте ему парочку шлепков, и он живо вернется к матери!

— Вот уж увольте! — откликнулся Бордман. — Мне это по душе!

И группа продолжала путь.

К ночи встали лагерем. Разумеется, о разжигании огня и речи быть не могло: это привлечет насекомых. Но полной темноты тоже нельзя допускать, ведь ночные бродяги уже начали охоту. Поэтому Хайфенс установил барьерные лампы, образовавшие стену света вокруг лагеря. Тушу животного, которую несла Фаро Нел л, определили на ужин. Потом они уснули — по крайней мере, люди, а медведи то просыпались, то снова задремывали. Семпер сидел на суку неподвижно, спрятав голову под крыло. Наконец подул прохладный ветерок, и мир снова озарился светом утра. Они встали и двинулись в путь.

В этот день они на два часа сделали остановку, в то время как сфексы решали загадку, почему обрываются медвежьи следы. Хайфенс прибегал к помощи средства, уничтожающего запах, которым обрабатывал медвежьи лапы и обувь людей, чтобы сфексы не могли взять след. Бордман предположил, что в принципе можно разработать запах, который отвратил бы сфексов от людей.

— Это как жуки-вонючки, — с иронией проговорил Хайфенс — Весьма интеллигентная мысль! Рациональная! Вы будете ею гордиться!

И Бордману идея мигом разонравилась.

Вечером снова организовали лагерь. На третью ночь подошли к подножию удивительного места, Плато Сере, которое издалека выглядело, как горная цепь, а на самом деле представляло собой плоскую голую площадку. Далеко возвышались настоящие исполинские горы — там, где плато кончалось. Оно напоминало палубу корабля. И простиралось в направлении преобладающих ветров, разрезая воздушные потоки, как палуба разрезает морские волны. Несущие влагу воздушные течения огибали плато стороной, поэтому климат здесь был пустынный и все живое страдало от палящего солнца.

Они карабкались целый день и прошли только половину пути по склону. Во время подъема Семпер дважды издавал пронзительные крики, предупреждая, что сфексы недалеко. Эти стаи оказались куда больше той, с которой они столкнулись вначале: особей по пятьдесят, а то и по сто. Хайфенс смотрел на экран и видел все, что наблюдал Семпер на расстоянии четырех—пяти миль. Сфексы вытянулись в длинную цепочку и взбирались на плато. Пятьдесят, шестьдесят, семьдесят отвратительных обитателей ада.

— Ох, не хотел бы я, чтобы вся эта банда напала на нас, — сказал Хайфенс. — В этом случае у нас вряд ли останется хоть один шанс.

— Вот где пригодился бы танк, управляемый роботом, — отозвался Бордман.

— Любая защита подошла бы, — согласился Хайфенс. — Даже один человек внутри моей станции справился бы с ними. Но после убийства хотя бы одного сфекса он подвергся бы осаде. И ему пришлось бы оставаться внутри, наслаждаясь запахом трупа, пока запах не улетучится. И других сфексов лучше не убивать, иначе придется сидеть в осаде до зимы.

Отряд карабкался вверх по склону под углом градусов в пятьдесят. Медведи взбирались на гору легко, несмотря на поклажу. А для людей это было пыткой. Что касается Семпера, он был одинаково недоволен как первыми, так и вторыми: как можно так долго подниматься?

Орел взлетел над горой и завис в воздушном потоке над вершиной плато. Хайфенс смотрел на экран.

— Как, черт побери, вам удалось так натренировать медведей? — спросил Бордман, когда они остановились отдышаться. Медведи терпеливо ждали. — Ну, Семпер — еще понятно…

— Я не тренировал их, — отвечал Хайфенс, продолжая обозревать плато. — Все это результат мутаций. При передаче по наследству соединение половых клеток с определенными физическими характеристиками — обычное дело. Но их гены также обрабатывались для психической устойчивости. На моей родной планете возникла необходимость в медведях, которые сражаются, как дьяволы, выживают в нечеловеческих условиях, переносят тяжести и находятся рядом с человеком — как собаки. В древние времена пытались развить такие физические характеристики у животных, которые уже жили бок о бок с людьми. Например, у огромных собак. На моей же планете пошли другим путем. Брали животное, обладающее искомыми физическими характеристиками, и делали из него личность, то есть работали над психологией. Занимаются этим уже лет сто. Кодьякский медведь по имени Чемпион Кодиус стал первым успехом. Он обладал всеми необходимыми чертами. И вот от него пошли нынешние.

— Но выглядят они обычными, — возразил Бордман.

— Это правда! — согласился Хайфенс. Его голос потеплел: — Они как преданные псы! Их не тренируют, как Семпера. — И он снова оглядел плато с высоты в шесть-семь тысяч футов. — Семпер — это просто ученая птица с небольшими мозгами. Он обучен — это прославленный охотник. Но медведи хотят быть рядом с человеком. Они эмоционально зависят от него. Подобно собакам. Семпер — слуга, а они — друзья и компаньоны. Он натренирован, а они просто дружелюбны. Он зависим от условий. Они же просто любят нас. Орел покинул бы меня, если бы понимал, что может это сделать. Он просто думает, что еду можно получить лишь от людей. Но медведи не станут уходить. Им со мной хорошо. А мне — с ними. Может быть, оттого, что они любят меня.